Ангелы Плутона или Детская История.



Часть 1.

Женька сидел на темной кухне, вглядывался в заоконный мрак, прибеленный плотным тюлем, допивал потихоньку свой жасминовый чай. Мечтал о чем-то далеком – вроде Плутона – как там ему? Холодно, наверное, в такой-то дали от солнышка. А может, если придумают наконец термоядерный синтез и корабли новые построят, можно будет туда полететь – и обогреть малютку. А вдруг, там живет кто-то, или инопланетяне крушение потерпели, не долетев до Земли – мучаются, дрожат… А первым, конечно, он, Женька полетит. И бесстрашно так руку им предложит, и батареи поставит…
И Янке Сонниковой потом похвастается… Чтоб не воображала, будто она самая умная и взрослая. Подумав о Янке, вздохнул. Так и не выяснил, какие она любит цветы, какую музыку…. И на свой день рожденья (а он уже послезавтра!) она Жеку не пригласила. Хотел сделать сюрприз, заявиться с подарками… А теперь и не знает, как быть. Может, к черту ее, дуру рыжую?! Может, правильно рыжих и дерзких таких инквизиция сжигала?! Был бы он отцом-инквизитором, он бы ей показал…. Ну, сжег бы вряд ли, а вот в тюрьме подержал бы…. И пытал бы, наверное, только не очень сильно (Женечка недавно почитал уголовный кодекс – случайно – и знал, что за истязания бывает).
Вспоминая о Яне, как-то совсем разволновался и даже расстроился. Долил еще чаю, бутерброд сделал. Хорошо сидеть в одиночестве, в темноте, когда все спят, и слышны совершенно чуждые дню звуки…. Неразличимые в освещенной суете, теперь они рисовали целые миры…. И мысли, самые разные и необыкновенные мысли копошились, толкаясь, щипаясь и перемешиваясь в белобрысой головке.
Так бы и сидел всю ночь, подумал Жень, но в школу завтра…. Точнее, сегодня уже.
Добрел до комнаты, в последний раз проверил почту (та Лидочка из аськи, знакомая случайная, обещала фотку прислать, и нет ее до сих пор) и забрался под теплое, родное такое одеяло. Хотел поразмышлять еще чуть (волшебное-то какое занятие!), но почти тут же уснул, не успев даже и одного предложения додумать.

Женька учился в 8 В классе. Не то, чтоб гениально учился, но Гением его все равно называли… или Женьшенем. Вроде и не заводила, но и скучным его никто не считал. Так, дразнили изредка, но не всерьез, да и то, как скажет что-нибудь эдакое, как каламбурчик закрутит – все на руках его и носят, и странности прощают. Только Янка игнорирует или прозвища обидные придумывает. Женька даже как-то плакал, подушку обняв, ночами – чего эта стерва на него взъелась? Думает, раз красивая, так можно всё, простят – все? Женька прощать не собирался. Все мечтал, бывало, как припомнит ей эти обиды однажды. Временами ему казалось, что он в нее нечаянно влюбился, но старался не поддаваться таким глупостям. Нет, Женька любовь глупостью вовсе не считал, даже грезил о ней, о Прекрасной Даме Своего Сердца, но не Янка же - в ее роли!
Перед первым уроком всем классом дружно курили за углом школы. Женька тоже решил не отставать от коллектива, хотя особого удовольствия при этом не испытывал, и никак не мог понять, зачем это делать часто. Рассказывал свои идеи межзвездных перелетов, говорил, что придумал способ…. Смеялись – так восторженно он выкладывал, руками размахивал, глаза восхищением горели…
- Только последних три двойки по физике исправь, Гений! – промурлыкала Яна. Она, казалось, была чрезвычайно довольна собой, сдернув вниз разошедшегося фантазера.
Женька посмотрел на нее ошарашено, недобро потом – зеленые глаза сузились, на щелочки, молнии метающие, стали похожи. Сжал губы, резко развернулся и пошел, чеканя каждый шаг, в школу – урок уж через 5 минут начнется. Физика.
- Ну Янка, чего ты, он же смешно так рассказывал, ну кто тебя за язык дергал! Он же пол дня теперь отмалчиваться будет… - увещевал кто-то.
Янка же просто плечами пожала – мол, я ж все равно права, и тоже ушла, раздавив окурок каблучком. Остальные потянулись к школьным дверям – опаздывать совсем никто не жаждал.
Женя, как всегда рассеянно, сидел, что-то записывал за Учителем, а на коленках книжку держал – у отца вчера стянул. Книжка была похожа на сказку, только очень-очень большую – с рыцарями, с существами волшебными, огромными замками и драконами…. Стоило ему захватить глазами строчку, как он нырял с головой в этот придуманный мир…. Ну какая тут физика! Какой физик расскажет ему сейчас, как научиться левитировать или превращаться в сову?
- Баринов!... Баринов! Я с тобой разговариваю! – Учитель наконец заметил, что Женька совсем не слушает и в его направлении смотреть даже не пытается.
- Баринов, к доске!
Жень, виновато озираясь, конечно поднялся…. На пол пути к доске его застиг звонок. «Уф! Повезло….!» - подумал Женька. Учителю же осталось только сдаться и в который раз ограничиться предупреждением.
Потом была история, которую Женечка очень любил. Но сегодня его мысли всецело были заняты проблемой теплообеспечения Плутона, и потому он не ответил на совсем простой вопрос, стерпев очередной ехидный комментарий Янки. Правда, чуть позже он взял себя в руки и исправился, победно оглядев класс. Классу, впрочем, было все равно – скоро большая перемена, и есть очень хочется.
Напоследок этот школьный день припас обожаемую Женькой информатику. Вот уж где он был уверен в себе – ведь даже Сонникова, не стесняясь, спрашивала у него разные непонятности, что было само по себе удивительно – Янка относилась к роду вечно примерных при взрослых отличниц (ей даже прочили Золотую Медаль), троечников она не понимала и почти презирала, да и вообще редко признавала чье-то превосходство.

Дни в 8-м классе тянутся очень уж долго, особенно весной, когда в соседнем ряду, у окна, вся залитая щедрым солнцем, сидит – муза почти… хоть и вредина последняя. Примерно так рассуждал Жень, рассматривая свою рыжую одноклассницу, смерившую его вдруг высокомерным взглядом…. И так и не пригласившую его на день рождения - единственного из всей компании.
Из школы он просто плелся еле-еле, изучая лужицы, и травку первую, и небо… небо ахнуло вдруг, падая, и отразилось в застывших гневом ореховых глазах.
- Баринов, ты б хоть смотрел, куда идешь!
- П-прости, я… я… задумался - почему-то именно пролепетал Женечка, враз лишившись только что сочиненных песенок и растеряв солнечные лучики из растопырившихся рук.
- Лучше б думал, когда это обществу полезно – буркнула конечно же Янка.
- Слушай, у тебя день рожденья завтра, ты как отмечать будешь, а?
- Уж без тебя конечно! В блаженных я не нуждаюсь! – отчего-то слова у нее получались злыми, Яна даже сама с удивлением себя слушала – Жень ведь ничего такого ей не сделал, а раздражал жутко, недотепа этакий! Распахнул свои глазищи зеленые, личико ангельское на нее направил, свет в волосиках белесых заплутал – ну как нимб почти!...
- Ну, я пойду… до завтра… - как-то голова ее опустилась; Яна побрела, а потом побежала почти, ей почему-то очень стыдно стало.
Женька смотрел ей вслед недоуменно. Дернул плечиками и пошел в свою сторону, и не думал уж ни о чем, озирался вокруг просто, и не чувствовал ничего. Как будто разбудили его, когда сон снится, и теперь – ни сна, ни реальности.



Часть 2.

Утро вспыхнуло в глазах одновременно с ревом будильника. Жека подскочил на кровати, заметив, что мишка любимый – на полу валяется, выпал наверное ночью. Голова кружилась неимоверно, пока до ванной брел. Понял, что говорить – не может. Зря вчера, марту поверив, не застегивал куртку и лопал лед из морозилки. Янка, разумеется, сегодня красивая очень, а он и не увидит. И еще несколько дней не будет неподалеку от нее (как это бывало обычно)…. Подумал вдруг, что похож на Плутон, что – как и он – холодный и далеко-далеко заброшенный от Солнца. И Солнце совсем не хочет ласкать его, мрачного такого, своими лучиками нежными. Стало грустно. Мама, конечно же, не пустила его в школу. Все на работы ушли, а его, Женьку разнесчастного больного, дома оставили. Потому что – температура и голоса почти нет.
В полубреду метался Женечка, лекарствами опоенный. Странные сны ему виделись, страшные мысли голову разрывали. Мнилось – он ангел, а люди сапогами крылья ему топчут, он же ворочается на земле полуталой, извивается, а подняться не может. И не на Земле он вовсе, а на Плутоне заледеневшем, и топчут его Первые Люди ботинками космическими. Но значит - это он, он первый долетел! На своих двоих – белейших крыльях, а они, глупые, испугались, не поняли, подумали, что он опасный. Но ведь он не опасный, он просто ангел, который хотел согреть…. А потом он рухнул в недра плутоньи, стукнулся больно спиной переломанной под визг чей-то заливистый, и солнце в глаза яростно вцепилось – красноватое, вечернее. Оказалось, с кровати свалился, метавшись дико, и телефон ворчал и повизгивал, надрываясь.
- Алло… - прохрипел еле слышно Женька.
- Алло… милый, как ты там? Тебе полегче? – щебетала маминым заботливым голосом трубка – ты там, чайку попей, с малинкой… поешь чего-нибудь… только потом в постель немедленно!... там мед в холодильнике… смотри, чтоб тепло было!... и еще…
Женька слушал и со всем однозначно соглашался – возражать сил не было, да и думалось только об ангеле том, зеленоглазом…. Решил, что будет волосы отращивать – чтоб как у него были…. А мама поймет как-нибудь, да и папа – сам ведь когда-то с длинными был – Женька часто его фотографии старые рассматривал и изумлялся, правда, никогда не спрашивал – почему, когда….
Трубка с облегчением приклонилась к рычагам. Жека откинулся на подушку, уставившись в потолок. Хотелось рисовать. Еще не так давно он ходил в кружок, учился, и кое-что уже умел. Говорили, у него талант…. Но потом Женька увлекся чем-то еще, и рисование забросил. Теперь вот хотелось. Кинулся к карандашам, бумагу схватил…
Ангел стоял спиной – так, чтоб хорошо были видны крылья; обернулся, а лицо у него – скорбное такое, нежное, но очень волевое. Будто он видел вечность и знает, как себя с ней вести. А из глаз у него текли слезы – непременно красные, цвета крови. Жека долго не мог оторвать взгляда от этих зеленых кровоточащих глаз рисованного создания.
Опять звонок. Встрепенулся, очнулся будто. Смеркалось уже.
- Алло… - чуть лучше, чем пустой хрип.
- А, привет, Жек, что там с тобой, чего тебя не было-то? – Это был Вовка, староста класса. Хороший парень, только, на вкус Женьки, быстрый слишком. Впрочем, они все-таки дружили.
- Ты чего, не слышишь по голосу? Болею я….
- А-а-а…. А Сонникова все про тебя спрашивала. Говорила, что ты из-за нее не пришел, представляешь?! Вы что, опять, того…
- Н-нет, ничего такого…
- Чего-то она совсем тебя достает. Может, с ней поговорить, а? Правда, сегодня она какая-то смирная была….
- а красивая?
- Ну, дык… День рожденья все ж… А ты чем весь день маешься?
- Так, спал… рисовал немного….
- ?! рисовал? Ты ж так давно…
- просто сон интересный приснился, захотелось картинку….
- А, ну ладно, покажешь потом, да?
- Угу…
- Ну, я, это… пора мне… выздоравливай давай…
- Пока…
Вот бы Янку увидеть, в который раз подумал Жень. А потом решил, что больше ему хотелось бы увидеть живым того – с картинки. И спасти его, непременно спасти от злых людей на Плутоне. И Плутон тоже спасти… для Ангела. Им наверное было так хорошо вместе, иначе бы он туда и не прилетал. Представилось ему, как Ангел к Плутону прижимается, словно обнимая его, как бродит, кончиками крыльев своих дорожки в пыли оставляя, и камушки целует, и разговаривает с ними…. И – никого больше.
Стоял у окна, и будто смотрел в зеленые с красным глаза.
Позвонили в дверь. Боязно стало – а вдруг там те, которые топтали Ангела – ждут, чтобы забрать, раздавить, в грязь втереть перья хрупкие….
Но – только Янка за дверью. Янка? Яна!
- Что… что ты тут делаешь?...
- У-у-у, да ты совсем плох. Может, предложишь зайти?
- Д-да-да, конечно, пойдем…. Чаю хочешь?
- Пожалуй… я тут… пирог прихватила.
- Т-ты… почему здесь?
- Я думала, может, ты обиделся очень, ну, я вчера всякого сдуру наговорила…. А ты просто болеешь, оказывается….
- Да, утром проснулся… плохо было… Раньше ты не извинялась…
- Что ж ты думаешь, что я такая сволочь, у которой даже совести нету совсем?!!! – Янка взорвалась будто, чуть не набросилась на Жеку. – у меня ведь тоже чувства живые!
- Да тише ты, тише, ничего я такого не думаю – прошептал Женька полуиспуганно. И отчего-то ему тошненько так стало… - с днем рождения, вообще-то…
-А, спасибо… - протянула Янка, фальшивенько улыбнувшись. – А что это? Это ты нарисовал? Как… как здорово! Только… страшно. Пожалуй… - Жень прочитал неожиданное изумление на этом личике. И приятно стало, что ей – страшно. Страх же – это то, что заставляет быть живым…
А после удивлялся Женька – Яна оказалась неплохой собеседницей, и даже язвить перестала. Смирилась быстро со смущением от вида Женьки в пижаме. Даже заботу проявлять пыталась, притащила Жеке одеяло, чай все время подливала… Звонили родители, и сказали не ждать – зашли в гости, и будут очень поздно. Впрочем, это уже не имело никакого значения. Женьку…. Женьку будто спас кто-то. Ему было необыкновенно тепло и уютно; у него появился друг, о котором он и предполагать ничего не мог – друг, как выяснилось добрый, заботливый, остроумный, развеявший скорлупу монстра неуправляемого. Этот друг сидел, а вернее – сидела рядом, рассказывая ему свои сны, так похожие на его собственные, жизнь свою, мечты, фантазии….
И Женя ясно и уверенно понял, что Ангела теперь никто не посмеет растоптать – он сильный, его непременно защитит солнце, воспрянув и прогнав злодеев в космических ботинках. А Плутон обязательно согреют однажды, и, может, даже построят там Город.
Женька сидел и улыбался своим радужным мыслям и Янке, разрезающей пирог. А кровавые слезы Ангела как будто высохли (возможно, это только показалось в склонившихся над домом сумерках), и сам он теперь тоже словно улыбался.





  • нет
  • avatar Amaltea
  • 0
  • 333

0 комментариев

Оставить комментарий