Моя жизнь. Часть 14(1). У тети Ани.

МОЯ ЖИЗНЬ. ЧАСТЬ 14(1). У ТЕТИ АНИ.

Самые необходимые участники всех предстоящих событий в моей жизни были собраны теперь в доме у Анны Петровны. Эту нашу связь следует еще и еще раз проследить, ибо она очень многое объясняет, как и показать, пусть штрихами, как Бог всех привел сюда, чтобы вновь этими душами проиграть свои роли во благо Божественной цели в основном на меня, ибо надо было окружить меня людьми и судьбами, как и качествами и характерами достаточно благоприятными, чтобы они через меня способствовали тому делу, которое запланировал возложить на меня Высший Отец. Именно отсюда и должны были развиваться дальнейшие события, присоединяя все новых и новых участников из прошлого, этим убедительно доказывая мне теперь хоть в маленькой толике, касающейся нескольких судеб, великую соединяющую нить, а то и сеть, тянущуюся из прошлого, в настоящее и отсюда в будущее, многих и многих возвращая во круги своя к прежним источникам и связям, дабы отдать долги и получить причитающееся, и такая паутина связей охватывает все судьбы, всех людей. Так что, нет людей независимых, самих по себе, никому ничего не должных, не отвечающих за свои деяния, не встречающихся со своими детьми, мужьями, женами, родителями, братьями и сестрами из прошлого, как и из будущего, тем более, если все тогда, как оборвалось, осталась недосказанность, незавершенность, боль, долги, несбывшиеся тогда и надежды. Пусть моя судьба, поведанная достоверно, с многими повторениями и убеждениями, как и утверждениями, посеет в понимании людей, что ничего в жизни не случайно, что любой путь только во благо, что каждый находится перед лицом Бога, что Справедливость Бога никого не обходит и воздается теми руками, чьими было взято, пусть в других телах, в других рождениях. Никакие оборванные связи не оборваны, но даются новые возможности и новые встречи, и новые попытки. Жизнь не имеет конца, имеет логическое продолжение, имеет великую цель и всегда эта цель достижима, если не в этой жизни, то в другой, ибо ее ставит Тот, Кто совершенный и исполняет, Тот, Кто более всех заинтересован, Кто Самый Могущественный, Кто никогда не отклоняется от намеченного. Благодаря Воле и Плану Бога незримые, свои дороги вели в Ростов-на-Дону в прошедшем рождении людей, связанных между собой; здесь должны были родиться уже при мне моя бабушка по матери Ксения, умершая в 1956 году, мой отец Федор, умерший в 1987 году, умерший в 1978 году отец моего мужа Анисим, который должен был родиться моей дочерью Светланой. Здесь должен был родиться и муж Лены, сестры матери, Виктор, умерший в 1995 году, здесь удивительно рождение моей младшей дочери Ольги, она же Туласи (это духовное имя ей в возрасте пяти лет дал ее духовный учитель Нитрадйумна Свами), о чем тоже будет поведано, здесь родилась и мать Виктора, Анна Яковлевна, его внучкой Екатериной, здесь еще будут рождены моя мама и мама моего мужа, и я знаю у кого и когда, здесь также рожден мой дедушка по отцу Ефрем и моя бабушка по отцу Александра… Очень многие мои родственники в виде соседей и родных родились рядом, и Бог указал на них уже тогда, когда я заговорила с Ним. И пелена стала сниматься с глаз, ибо узнавала по качествам, по судьбе из прошлого, по долгам и даже по отношению к себе, ибо с каким чувством человек уходит из жизни по отношению к другому, так и проявляет себя в новом теле по рождении и взрослении. И если человек уходит ненавидя, с чувством боли, то оно поднимается в нем и предчувствуется, и сам он не знает, почему или сторонится, или любит, или тяготеет к дружеским связям. Так отдаются долги разных порядков, так человек чувствует предубеждение или расположенность, так человек желает помогать или отобрать, ибо и у него этим лицом в прошлом воплощении было отобрано. Просто так не рождаются отношения, просто так человек не делает добро и не творит зло, но каждый исходит все же из своих материальных качеств, из мысли и чувств, которые посылает Бог, из обстоятельств, которые, опять же, от Бога. И только глубоко религиозному человеку, который не видит причины своих страданий в других, но как Волю Бога и последствие своей собственной деятельности в прошлом, как результат своих собственных качеств, такой человек уже не берет против другого никакие чувства, но равно расположен ко всем, и сердце его на всех отзывается только миролюбием. Для него, воистину, уже все родственники, а перед Богом – братья и сестры. Но, а другим, кто еще идет на поводу своих внутренних предчувствий, тянущихся их прошлого, следует понимать, что всему есть причина, и если кто-то против него или за него, то заслужил это из прошлого. А потому многим, не зная истины и кто есть кто, следует просто молится Богу, ибо все в руках Бога, и только Бог может отвести как свои, так и чужие негативные чувства и деяния. Также следует очищать свое существование уже теперь, в данной конкретной жизни, дабы в будущем, да и нынче, окружить себя только братьями и сестрами. Но без религиозного пути такого понимания, таких качеств не достичь однозначно. Однако, это все, все эти связи постепенно, специально, чтобы просветить меня, чтобы я это знание на конкретном примере передала другим, Бог начинал приоткрывать мне с 1991 года. А пока стоял 1977 год, и пока Бог реально на лето этого года обосновал меня у тети Ани, моей дочери из позапрошлого моего рождения (прошлое рождение, очень короткое время я была младшим братом моего будущего отца), привел сюда моего будущего мужа, Александра, который также в позапрошлом моем рождении был моим мужем, и саму Анну Петровну, для которой мы были родители в ее этой жизни, но успели уже по два раза с Сашей поменять тела. Всех привел непростыми путями, и естественным земным способом свел под крышей одного дома, но имеющими уже свои связи по этой жизни. Как завязался этот узелок, я намерена еще раз более подробно начать описывать, дабы было видно, как, какими путями, причем самыми разными, Бог вел нас к этой встрече, каждому из троих дав очень непростую жизнь, дабы в момент встречи все были в своей мере умны, мудры, располагали такими качествами, чтобы они пошли во благо другим, чтобы не было трений больших и неприязни, но больше взаимопомощи, понимания, отдачи и меньше избалованности и претендования, чтобы в итоге и мне среди этих людей и благодаря им было терпимо, возможно, не мешало исполнять впоследствии и возложенное на меня Богом, дабы все оказались в свою меру терпеливы, понятливы и больше отдавали, зная и не зная о том, и чтобы я им отдавала, зная и не зная о том, кто передо мной, и умела прощать, и ценить, и понимать, и помогать. Но нет у Бога любимчиков, даже если человеку причитается служение Богу. Не дает особые условия, но если надо пускает в дело те качества, которые в помощь друг другу и которые заработаны каждым в поту, труде, в личном непростом опыте и непременно в страданиях. Человек обставляет свое благополучие не из материальных благ, но из своего внутреннего резерва. А для этого нужны страдания. Описав долгие свои всякого рода мытарства, теперь вкратце опишу непростую судьбу мужа, а также тети Ани, ибо в дальнейшем в эту сторону мне придется не раз посмотреть и многое из этого доказать, и убедить, ибо отсюда и многое будет произрастать, как и этим объясняться.
Как уже было поведано, мой будущий муж в этой жизни (его и моей) родился в марийской семье, будучи первым и старшим ребенком своих родителей. Год за годом семья увеличивалась, окружая его братьями и сестрами, однако, достаток не прибывал, хозяйство было скудное, земля родила еще кое-как картошку да овощи, тем и кормила, однако, большие щедроты предлагая в тайге, которая сплошной стеной стояла в метрах ста пятидесяти от деревушки, односторонним одним рядком, лицом к тайге тянущейся неровной ухабистой улочкой, с другой стороны ограниченная речушкой, которой ныне и следа нет. Немногим была богата деревенька Дубовая, разве что своей школой четырехлеткой, да привозными продуктами, да речушкой, да стариками, да пьяными разгулами, ибо водка, да самогон здесь почитались превыше всего. Дети подрастали один за другим, в крайней нужде, почти без родительского досмотра, смотря друг друга, как придется, не едя досыта хлеба, не зная праздников, кроме загулов взрослых по поводу и без повода, без одежды, обуви, самого необходимого, ибо не мог Анисим найти себе работу нигде или недолго удерживался, а потому уходил в долгие запои, а то и загулы, а то иной раз и пропадал по старой памяти, находя приют у одиноких женщин, как Дубовой, так и рядом, в деревеньке Пикшинерь, но неизменно возвращался в семью, поколачивал Катерину, да гонял ребятишек, бравируя излишней строгостью, частенько будучи в пьяном угаре, призывая их к послушанию и к хорошей учебе, этим мало-мальски пытаясь исполнять свой родительский долг, как понимал, но вновь и вновь уходил в запои. Великолепие тайги уже давно не поражало сознание местных жителей неприкаянных деревушек, едва влачащих свое неинтересное существование, которым и за малым приходилось плестись в центр, Кильмезь, за двенадцать километров, т.к. единственное, что с ним связывало, это ноги, ибо рейсовые автобусы ходили слишком редко. Не был и лес особым кормильцем, разве что грибы да ягоды… да речка на мелководье радовала незадачливую ребятню усачами да пескарями. Катерина между рождениями детей работала в совхозе, который переименовывался в колхоз и потом снова в совхоз, и так много раз подряд, не меняя своей сути, работала в основном разнорабочей, за трудодни, за многие медали и грамоты, которые в мужниных глазах не придавали ей никакого веса, и колотил он ее, порою, так, как колотил бы в боли свою изувеченную в попойках да гульне смолоду жизнь, имей она хоть какое-нибудь олицетворение. Редкий день обходился в семье без скандала, без побоев и дебоширств, ибо так колотились и так понимали свою жизнь все марийские семьи, ибо кроме пьяных посиделок, да и изготовления самогона и заняться-то тут было нечем. По примеру и советам других подавался Анисим на сезонные заработки в Багаевский и, далее, Сальский район Ростовской области, мечтая и надеясь перевести туда семью, обосноваться, да зажить, как люди. Но надуманное по трезвости, да по здравому уму не могло противостоять привязанности к водке, и заработанное в миг прогуливалось, пропивалось, ибо бороться с собой и со своим гнетущим состоянием, с бессмыслицей и вечной внутренней неудовлетворенностью Анисим не мог и бился о быт, как рыба об лед, не в силах противостоять своей сути и многое отдавалось и раздавалось также другим женщинам, у которых находил временный приют, так, что и крохи временных заработков не доходили до семьи, где уже давно невозможно было свести концы с концами. До четвертого класса дети учились в Дубовской четырехлетке в атмосфере скандалов и драк, от чего Екатерина до глубокой старости страдала от головных непроходящих болей, ибо разъяренный и не отдающий себе отчета в пьяном угаре Анисим неоднократно бил ее обухом топора по голове, от чего она еще чудом оставалась жива. По пьяному делу доставалось и Александру. Прикладывался отец к нему по разному поводу, призывал на отцовский ковер и преподносил свои отцовские уроки по делу и без, дабы знал порядок, свое место в доме и боялся отца, требуя к себе уважения и подчинения беспрекословного. Тем и запомнился.
Было и так, что от пьяного разбушевавшегося отца приходилось бежать всей семьей в соседнюю деревеньку Пикшинерь, где жила бабушка Мария, мамина мать. Бабушка скрашивала жизнь семьи, как могла. И дети частенько именно у нее находили приют, утоляли голод и, зная, что и она далеко не богата, порою дрались между собой, так решая вопрос, кому к ней идти, ибо каждому хотелось наесться досыта бабушкиных пирожков с грибами, да с ягодами, да сытного супа, ибо бывало и так, что на всех – она и руки разводила… И частенько Таисия вспоминала с обидой, как старший брат Саша нагонял ее на полпути к бабушке, бил и заставлял вернуться назад, поскольку тоже был голоден, больше считал бабушку своей, да и бабушка к нему была более привязана, т.к. Катерина забрюхатила им первым, живя еще с матерью, да двумя старшими братьями, и два года они здесь жили, пока Анисим не определился, да не сошелся с Екатериной, пока не перебрались в соседнюю деревушку Дубовую, где уже и народились все остальные, и где в 1956 году они и узаконили свои отношения браком.
В пятый класс Саше уже пришлось ходить в центр, в Кильмезь, за двенадцать километров. Одежда в семье почти не покупалась, как и обувь. Ходить приходилось в резиновых сапогах и фуфайке, от чего ноги распухали, появился ревматизм, мучивший и далее, всю жизнь. В семье все было общим – одежда, обувь, что-то выходное. Иногда приходилось жить в интернате при школе, что тоже было весьма проблематично, ибо не было дома денег и приходилось голодать постоянно. Окончил Саша восьмилетку в 1966 году и подался в Ростов-на-Дону в строительное училище в возрасте семнадцати лет. Однако, места в общежитии училища для него не оказалось и пришлось искать себе жилье где-то в частных домах Нового поселения, неподалеку от училища. И так судьба вывела его на Загоруеву Марину Алексеевну, принявшую его квартировать в свой дом за десять рублей в месяц и которая была свекровью тети Ани, жившей в это время со своим мужем во дворе этого дома в небольшом саманном строении, которое много лет, живя с мужем, возводила сама, состоящим из одной комнаты и печки, которое было то самое жилье, очень небольшой отдельный домик, однако, построенный по всем правилам строения, в который теперь, много лет спустя привела меня судьба в качестве квартирантки, надеющейся задержаться здесь не более, чем на месяц, но оказалась связанной с ним на всю жизнь. Свекровь была женщиной строгих правил и брала квартиранта ради денег, но не из милосердия, а потому уже через месяц, когда Саше нечем было платить за жилье, указала ему на дверь. Но снизошла, взяв с него деньги трудом, который заключался в том, что ему было предложено почистить туалетную яму, что было оценено в десять рублей. В общей сложности, прожив у Марины Алексеевны два месяца, Саша остался вновь без жилья и был вынужден вновь обратиться по месту учебы, где ему и выделили место в общежитии, поскольку он был из малоимущей семьи. Александр ушел, однако, за время проживания у хозяйки проявил себя так, что напрочь расположил к себе сердце тети Ани бесхитростностью, бедностью, прошением, послушанием, доверчивостью, как и уважением, которое, однако, тетя Аня требовала к себе от любого, ибо была женщина достойная, много повидавшая, ценящая смирение и уважение к другим. За эти качества многое ему и прощалось, ибо человек из глубинки непременно и невежествен, и имеет не очень высокий интеллект, как и, увы, не лучшие привычки. Но Саша был от природы послушен, приветлив, доверчив, и исходило от него что-то очень родное, неуловимо близкое, что обезоруживало старую женщину, готовую принять его за сына, склоняющего к ней свою голову. Не имея возможности пригласить его квартировать у себя, поскольку жила с мужем, она, однако, предложила приходить к ней почаще. Так Александру в чужом городе Бог слал поддержку вроде бы от чужого человека, но только Бог знал, что расположил сердце дочери к своему отцу, ибо, умерев много лет назад во время операции, отец успел родиться два раза и явиться в этом втором рождении волею Бога к своей дочери путями земными, но, расположив их сердца к друг другу взаимно, дав встречу тогда, когда одному понадобилась помощь, а другая намытарилась по жизни достаточно, долгое время была одинокая, без родной кровиночки хоть где-то, и, увидев Сашу, почувствовала, хотя и никогда не узнала о том, это родство и протянула руку помощи. А помощь была в том, что в ее лице Саша нашел друга и мать, ибо каждый раз вечером спешил к ней, и она кормила его, говорила с ним, наставляла, делясь с ним своей пенсией, своим ужином, своим небольшим теплом, начиная во всем опекать его, наставлять, требовать, где необходимо, подчинения, ибо начинал он порою приходить и подвыпившим. Боясь потерять друга и опекуна в ее лице, Саша старался себя сдерживать и так постепенно становился на ноги, не идя по стопам отца, но почувствовав ответственность за свою жизнь и желая себе в ней как-то утвердиться. Так прошло два года. В 1968 году, закончив училище, а вместе с ним подтянув свое образование до десятилетки, выдержав квалификационный экзамен на «отлично», Саша получил Аттестат, удостоверяющий, что ему присвоена квалификация монтажника конструкций, каменщика по третьему разряду. В мае 1968 года он был призван в армию. Прослужив два года в Германии он был мобилизован в мае 1970 года. За это время его родные успели переехать в поисках лучшей доли в Багаевский район Ростовской области, но через полтора года вновь вернулись в Кировскую область, в свою деревушку, ибо семья не прижилась из-за пьянок отца и оказалась в тупиковом состоянии, ибо дети требовали хоть какой-нибудь, но достаток, но его не было и видно. Вновь, вернувшись из армии, не имея ничего за душой, не имея помощи от родных, Саша первым долгом пошел к тете Ане и был встречен радушно. Однако, жить еще у нее он не мог, ибо совсем недавно, 18 мая 1970 года, умер ее муж Гришаев Иван Афанасьевич в возрасте 65 лет и начиналась тяжба за наследство. В результате этой процедуры тетя Аня на правах законной жены получила в свою собственность часть дома, около сотки дворика и строение, которое при муже воздвигала сама. Построила маленькую летнюю кухоньку, сарайчик и так пригласила теперь уже на свою законную территорию жить Сашу на правах ее квартиранта. Вскорости, вслед за сыном умерла и свекровь, эта часть ее дома, теперь уже за забором была продана чужим людям, и таким образом положение тети Ани до конца ее жизни определилось полностью. Так Бог подготовил все к тому, чтобы она могла теперь уже встретить Сашу, беспрепятственно служа ему и любя его, как сына, однако, очень часто поговаривала, что, если бы встретила его в молодости, никому бы не отдала. Саша в ее сознании был свят, она его очень ревниво оберегала и желала ему партию достойную во всех отношениях и никак не допускала в мысли, чтобы кто-то им командовал или унижал. А потому и невзлюбила Лену, в которой увидела настырность и самонадеянность казачки и прожужжала мне о ней все уши, когда привела меня в свой дом, что уже состоялось позже и о чем было мною поведано чуть ранее. Так, Волею Бога, не сразу, но Сашу в свое время, за семь лет до моего здесь появления радушно приютили эти стены (1970 год) и была отдана ему та же полуторная кровать, которую тетя Аня предложила и мне теперь, семь лет спустя, а сама спала на одинарной железной кровати в первой части комнаты, отгороженная печкой и шторой. Не имея своих детей, она все свое материнское и какое-то более того чувство направила на него, буквально сдувая с него пылинки, держа при себе, становясь его защитой, уча его жизни, вырывая из цепей невежества, этого, по сути, еще глупого, несмышленого деревенского паренька, привлекая к музыке, чтению, к более современному пониманию; но, следуя за ней, в чем возможно, он уже имел и свою сформировавшуюся суть, которая едва подпорчивалась тягой к выпивке, где он становился абсолютно дурным, но здесь нужно было и время. Можно было ему, конечно, начинать жить и в части дома отдельно, но тетя Аня не хотела его отпускать от себя, из-под своего контроля, да и объясняла это резонно. Выпытав у Саши всю подноготную о его родных, она задалась целью помочь перевезти их куда-то ближе к Ростову-на-Дону и убедила его начинать собирать деньги, поскольку он только устроился работать на строительный комбинат и уже начинал получать более менее приличную зарплату. Беря с него сорок пять рублей всего и за жилье и за питание, она настойчиво требовала, чтоб остальные деньги он собирал, сама, однако, обслуживая его полностью, как сына, стирая, готовя еду, кормя, поучая и наставляя, прибирая, тем устроив ему неплохой быт и на этом основании не терпя его дурные склонности к пьянству, контролируя и останавливая его достаточно жестко, но и любя. Так смотреть его она могла только при условии, что он жил рядом, а часть дома с отдельным входом время от времени сдавала другим квартирантам, которые мало ее интересовали, да и подороже. Для Саши такое отдельное жилье было бы накладно, ибо тогда, живя более самостоятельно, он легко бы пропивал свои деньги, и ничего путевого из этого для его родных не получилось бы. Однако, и с Сашей тетя Аня намаялась, ибо, ну, кто потерпит квартиранта, приходящего с работы в таком состоянии, что мог только ползать на карачках, который блевал, орал в пьяном разгуле не своим голосом, от смирения которого не оставалось и следа и которому на тот момент было по деревне, что из этого может выйти. Но тетя Аня, прошедшая свой ад и многочисленные уроки со своим не просыхающим от пьянства мужем, поставила ему, следуя своему твердому характеру, веский ультиматум, на том стояла и постепенно с превеликим трудом, отстаивая его душу, приучала к более трезвому образу жизни, заинтересовывая жизнью, ставя перед ним задачу относительно его родных и надеясь всем сердцем, что он когда-нибудь и досмотрит ее, ведь, не всегда же она будет при здоровье, хотя себе желала смерти на ногах, но и другое никак не исключала. В этой связи, опять же, подумывала и о его будущей половине, которая хорошо бы, если бы пришлась ей самой ко двору, держала это в мыслях и следила за этим ревниво, чувствуя, что оказывает на него влияние и может этим управлять, ведя этого неотесанного деревенского парня так, чтобы и самой что-то из этого иметь. У нее было основание рассчитывать на свои планы и надежды, ибо Александр всегда слушал ее с большим вниманием, прислушивался, порою сам начинал цитировать ее бесконечные поговорки, да прибаутки, заимствуя их, ими мысля, беря за основу, следуя тети Аниным многочисленным советам, не находя в них ничего для себя неприемлемого, ибо они подавались в форме требовательной и мягкой одновременно, с большим чувством доброжелательности, да и, кроме того, начинала тетя Аня сулить ему в наследство и свое жилье, ибо было ей уже шестьдесят девять лет, был порок сердца и очень часто она страдала одышкой, становилось дурно и посылала Сашу в аптеку. Саша был верный и безотказный, ибо держал также в голове и свою неприкаянность и тети Анины посулы. И не было в том ничего предосудительного, но это были свои материальные причины, без которых в материальном мире никуда. Так эти два человека оказались нужными друг другу, нуждающимися в друг друге, зависимыми друг от друга. И чтобы это было, чтобы качествами эти люди подошли, чтобы обстоятельства так повернули, Бог вел их путями непростыми, трудной судьбой делая гибкими, понятливыми, в чем-то схожими, подходящими друг другу по своим возрастным параметрам (и это было не очень сложно, ибо в прошлом у них было много общего, начиная с того, что Саша был ее отцом, а потому Бог обоюдно подавал чувства друг к другу уже свойственные этим душам, имеющим место, развитым, но как бы подгоняя их под теперешнюю ситуацию), чтобы все сошлось так, чтобы не было причин для отторжения друг друга или непримиримости, ибо на этом должны были строиться и другие отношения, подтягиваться другие связи, третьей в которых и немаловажной была я. Уже через год, в 1971 году, Саша, благодаря настойчивости и бессребренности тети Ани, купил в Каялах (час езды на электричке от Ростова-на-Дону) неплохой дом у самой реки за две тысячи рублей, что считалось не очень дорого. Дом был куплен в хуторе Веселая Победа Азовского района Ростовской области по улице Ленина, саманный, из трех комнат, крытый шифером с большим двором, сараем, летней кухней, с Большим палисадником с плодовыми деревьями, с огородом, который можно было поливать насосом прямо с реки Кагальник, полноводной и чистой, достаточно широкой, которая впоследствии стала местом отдыха и рыбалки, как и катания на лодке членов намытарившейся многодетной семьи. Тетя Аня не поленилась, но поехала и навела в этом доме порядок, побелив потолки, покрасив стены и полы и даже повесив на окна занавески, придав дому свежесть и уют. И скоро вся семья уже жила на новом месте, имея все необходимое, имея огород, заводя живность, найдя работу. Жизнь стала налаживаться. Со временем Саша обложил дом кирпичом, помог провести газ, углубил колодец. Старшая дочь Людмила тоже по окончании школы переехала в Ростов-на-Дону, закончила также строительный техникум, вышла замуж. Постепенно за ней потянулись в Ростов-на-Дону по окончании школы в Каялах другие дети, где и обосновывались. Но это уже было позже. Так Волею и Планом Бога тетя Аня шаг за шагом помогала Саше и всей его семье, любя его всем сердцем, связывая с ним свою глубокую старость и надежды, повторяя ему, что помощь должна быть обоюдной, что труд за труд – одна утеха. Незаметно корректируя его дурные склонности, отбив наставлениями на всю жизнь охоту курить, передавая ему свой опыт, эрудицию, совестливость, порядочность, отзывчивость, уважение к людям, добросовестность в любом деле, дабы не переделывать. Общительная, прожившая долгую жизнь, познавшая потерю родных, детский дом, пережившая смерть своего полугодовалого Женечки, потерявшая любимого человека на фронте, работавшая домработницей, терявшая зрение, перенесшая тиф, терпевшая пьяницу мужа и вьедливую свекровь, тетя Аня была женщиной мудрой, никого и ничего не боявшейся, умевшей говорить правду в глаза, однако, не унижая человека, справедливая, безукоризненно честная, не жадная и неприхотливая, она отдавала частичку себя тому, кто когда-то отдавал ей свою частичку, будучи ее отцом. Бог возвращал ею накопленный опыт и ум тому, кто был достоин, кто нуждался, кому было впору, кто мог взять, кому было кстати и на пользу. Слово «Саша» для тети Ани становилось словом магическим. Сашины дети… - это была ее мечта, нечто святое, достойное всякого уважения. Когда она говорила об этом, голос ее теплел, в глазах бездонных и скорбных появлялась надежда и любовь, ее чуть грубоватый от природы голос смягчался. Она жила его жизнью, его образом, его будущим. Сажая его кушать, она отдавала ему свое мясо, подсовывала кусочки жареной рыбы, которую безумно любила сама, наливала чай, служила ему, щеточкой чистила костюмчик, когда он спешил на вечеринку или свидание, сдувала все пылинки, гладила рубашки, заставляла чистить обувь до блеска, так, чтобы был не хуже других, с иголочки. Только в 1976 году Саша встретил ту, которая и стала его первой женой. Это была высокая, статная девушка с длинными волосами, с очень миловидным чуть смугловатым лицом, с обаятельной улыбкой и сносным характером. Была она из Ростовской области, работала на колбасном заводе и жила в общежитии. С Сашей она познакомилась на вечеринке, и стал он захаживать к ней все чаще и чаще. Вскоре Лена забеременела, и Саша, не имея других планов на жизнь, как и других вариантов, легко решил с ней бракосочетаться, однако, денег на свадьбу не имел или жалел, тем возложив все затраты на родителей Елены, дав от себя только двести рублей, не испытывая особого угрызения совести, да и прислушиваясь к тете Ане, которая умела давать рациональные советы и которой не очень-то по душе пришлась Лена, ибо при первой же встрече проявила независимость, самоуверенность, никак не преклонилась пред бабушкой и заявила, что не потерпит мужа, который не будет ей подчиняться, ибо чистокровная казачка и как скажет, так и будет. Пройдя Рим и Крым, тетя Аня не увидела в этом ничего благоприятного для Александра и восстала против нее всем своим сердцем, начиная пилить Александра изо дня в день, что не пара она ему, что и ростом выше и характером слишком самоуверенна и быть ему под каблуком. Сложив о ней свое мнение, что называется, с порога, тетя Аня начинала Саше открывать глаза на будущую супругу, но заявление уже было подано и Ленина семья начинала готовиться к свадьбе. Скрепя сердцем тетя Аня поселила молодых отдельно, в своей части дома, в маленькой длинной комнатушке с прихожей, с печкой, всего-то в одиннадцать метров и задумала привести квартирантку, что и было сделано. Быстро сообразив относительно Лены, кто перед ней и что из этого может последовать, тетя Аня запаниковала, и стала нет-нет, да шантажировать Сашу своим домишком, но в таких вопросах Саша действовал по совести, по природному пониманию, по чувству долга, предпочитая жену с ребенком ее хозяйству, однако, все же надеясь хоть и без особого усердия, их примирить и нигде не потерять, ибо по здравому и нормальному пониманию ему жилье пока нигде не светило, но хотелось своей крыши над головой, как-то обосноваться. А потому он чуть заметался между Леной и тетей Аней, которая стала ему уже своя, к которой испытывал чувство благодарности, видел в ней свою опору и защиту, ибо никогда с роду не был так обласкан участием и словом. Лена о сути их отношений не знала, а потому сразу же встала в позу независимой и не склоняющейся, хотя от нее и требовалось-то иногда принести воду старушке, да сказать приветливое слово, или на худой конец поздороваться. Создав непримиримость между двумя женскими сторонами, используя их характеры, неуступчивые подчас и чрезмерно и не по делу прямолинейные, Всевышний стал руками и умом тети Ани претворять свой План, накручивая и обостряя события, устремлять ее мысли к тому, чтобы все переиграть, направив на поиски квартирантки, которой и оказалась я, однако, не случайно, ибо мы и была парой на эту жизнь, о чем я не ведала и думать бы никак не хотела, устремленная своей идеей учиться в далекое будущее, где никак не усматривала для себя семью, тем более столь скорую и тем более с Сашей, которого и близко не желала представить рядом. Однако, в моей жизни все было расписано и без меня, и обстоятельства незримо заставляли уже поторопить события и ввели меня в сию железную калитку между двумя домами, откуда я теперь и пишу сии строки, имея однако, и свое жилье, доставшееся мне по наследству, равнозначное этому, где теперь живут квартиранты, решая мои проблемы с Интернетом, вечными кредитами и чуть балуя меня посещением к внуку да к дочерям не с пустыми руками. Но об этом – не теперь. Еще на пяточке на рынке Волею Бога почуяв своим мудрым, проницательным и принципиальным сердцем и умом, что я подхожу, что покладиста и уважительна, да помягче Елены (что было с ее глаз пока однозначно), она бросилась, будучи уже достаточно больной и старой, исправлять судьбу, причем небезуспешно, ибо на ее стороне был Бог, делающий, претворяющий Свой План, однако, ее не лучшими качествами, тем ставя ее саму в следующей жизни в подобную ситуацию, когда и против этой души кто-то будет вести личную пропаганду, преследуя свои, пусть и не плохие, но многое меняющие цели. Но это в ее следующем рождении. А следующее рождение уже на данный момент, когда я пишу, состоялось, ибо она пришла в мир в теле нашего с Сашей внука. Но это уже другая история. Пусть растет. Сказано это к тому, чтобы было понятно любому, что все взаимосвязано, и любое предприятие против другого человека возвращается с очень похожими результатами и следствиями… Но, знать это тетя Аня не могла, как и я, как и Саша, каждый в своей жизни играл свою роль, входя на самом деле в узкие везде врата своей судьбы; однако, каждый полагал в невежестве, что сам творец своей судьбы, что может повернуть ее и так, и эдак. Так думала и я, но так и эдак сходилось у меня к одному, а на поверку всплывало другое. Поэтому и тетя Аня, запрограммированная Богом в себе, устремилась забирать меня лично от первой хозяйки, дабы не потерять сей экземпляр, который на самом деле, как бы внешне не вырисовывался, был прост, понятен, поскольку был бит и ограничен во многом Кавказом, не дающим разгуляться, но требующим смирения и уважения к другим. Всю дорогу, ведя меня к себе, тетя Аня, не умолкая, с болью и искренностью вводила меня в возникшую ситуацию, по старости лет раздувая ее в непримиримую, никак не осознавая, что идет и против ребенка, называя Сашу дураком, неумным, поддавшимся на ее хитросплетения, ибо для нее главное выйти замуж. Да и как с ней жить, если она целыми днями лежит, после работы приходит и снова лежит, ничего делать не хочет, и доброе слово не скажет, и на совет внимания не обращает. А кто будет готовить, стирать, убирать за ним? По ней – не видно… В тете Ане было немало достоинств. Но если человек не приходился ей по душе, не выходил на диалог, а тем более считал себя выше…. Тут уже тетя Аня пускала вход всю артиллерию своей житейской мудрости, да свое влияние, да свои посулы. Попробуй, удержись. Но если с ней находилась точка соприкосновения, она была человеком с большой буквы и могла помогать неограниченно и хлебом, и кровом, и советом, и знакомствами и просто добрым словом. У нее было по жизни не счесть друзей, и на праздничные даты приходили поздравительные открытки не десятками, сотнями… и печалилась, если кто-то переставал писать. Дескать, наверно умер… Письма она писала все время и закупала открытки задолго до праздников, разных, как-будто это имело значение. Да и в гости к ней заходили соседушки частенько, сидели долго, не без нужды, ибо кому-то нужно было взять деньги в долг, а кто-то приходил за советом. Родившись в теле моего внука, эта душа, как только научилась ходить и здороваться, сразу же потянулась ко всем бабушкам двора, со знакомыми и незнакомыми здороваться стала, со всеми продавцами окрестных ларьков установила личные отношения, да и дети-друзья стайками стали приходить, ибо эта тяга к людям передалась и в следующем рождении, когда тетя Анны стала маленьким мальчиком в новом теле. Я стала узнавать тетю Аню в своем внуке постоянно, на каждом шагу, как только Бог поведал мне с его рождением, чья эта душа. И доказательства посыпались. Точно также встретив своего отца в теле рожденного ребенка у соседской девочки, я узнала его по характеру, который с первых же шагов стал проявляться в достаточной мере. Но об этом я писала ранее. Теперь же вспомнила к слову. О Славе же я поведаю позже, ибо здесь тоже немало интересного. Главное же понять еще раз, что все мы в семьи даже кратковременные соединяемся не просто, не стихийно, не случайно, не по своей на то воле или воле других людей, как бы они ни были в этом активны. Но по Воле только Бога. Соединяются души часто в прошлом знающие друг друга. Но, рождаясь, человек иногда основные свои качества проявляет тотчас, а некоторые со временем, согласно развитию тела и ума, но в принципе (если бы знать), качества доказывают, как и некоторый личный дух, неуловимый умом, но на уровне подсознания располагающий к человеку именно в том диапазоне, в котором ты его воспринимал в прошлом его рождении, доказывают, что душа та же. Также и относительно любого, и самого себя. Ничто никуда не деется, пусть мы меняем тела. Встретила недавно своих одноклассников в «Одноклассниках», спустя 39 лет. Все изменились, но дух каждого – однозначно улавливается. Точно также и с рождением в новом теле. Тело другое – а душа та же. Это надо знать, допускать относительно тех, кого судьба заставляет принять в свой круг общения, кого делает другом, родственником, хорошим знакомым или даже соседом. Должно быть хотя бы милосердие к любому, отзывчивость к любой душе, как и снисходительность. А может быть это ваш сын или дочь, или мать, или любимый из прошлого, или из будущего, ибо просто так Бог не присылает… Не может быть человек только положительным или только отрицательным. Всего у него хватает. К одному поворачивается одной своей гранью, к другому – другой. Многое зависит и от того, какова карма другого человека, каковы их обоюдные долги из прошлого и есть ли они. Отношение к человеку проявляется через некоторую интуицию, на самом деле определенное чувство, данное Богом к другому, обуславливающее его восприятие на том уровне, на котором он заслужил из прошлого и на котором можно строить с ним отношения согласно карме обоих, чувство, причина которому самому человеку не известна, однако это чувство преимущественно выстраивает отношения, придает активность, дает направление мысли и направление материальных игр и меняет судьбы, на самом деле по Плану Бога устремляя их в нужном и единственно возможном направлении. Учуяла меня тетя Аня не потому, что я была в ее глазах особой на самом деле. Но Бог меня выделил из всех, дал энергетическое ощущение меня, указал на меня, дал причиной подходящую мысль, дал ей и свои проблемы, все увязал, ибо по своей карме я была ей не чужая, но мать в ее личном рождении, для нее этом, а для меня – в позапрошлом,
  • нет

0 комментариев

Оставить комментарий