...Между Двух Огней...


…Я действительно рад…
Пси(Х)еЯ


Полоса фонарного света разорвалась, из струй осеннего холодного дождя выбежал парень в черной одежде и черной бондане на лице, закрывавшей от случайного встречного все, кроме глаз. Глаза выражали сосредоточенность и задумчивость.
Парень на крысиной скорости подбежал к стене, достал из сумки, висящей через плечо небольшой трафарет, приложил его к стене, вытащил из-за пазухи баллончик и быстро провел по поверхности трафарета несколько раз сплошной полосой синей краски. После этого он отошел, окинул взглядом стену и исчез в струях дождя. На стене красовалась четкая надпись…
«FUCK OFF»…


HELLO…

Каждый нонконформист зачастую склонен к конформности гораздо больше, чем он думает. Именно мы, нонконформисты, сбиваемся в стаи, именно мы больше всех боимся быть одни. Мы знаем, что внутри нашего круга нас все поймут.
Внутри нашего круга даже критика бессмысленна. Стайки и стаи нонконформистов проповедуют учения, культуры и навязывают свое мировоззрение окружающим. И если мы, нонконформисты, агрессивны, то это может привести к страшным последствиям…
Большевики и фашисты тоже в свое время были абсолютно не конформны…

Существует страшная болезнь. Когда ты в один прекрасный день просыпаешься, протягиваешь одну руку, протягиваешь вторую… Ты смотришь на них. Потом пытаешься пошевелить… Черт, это ведь ты. А потом возникает вопрос, абсолютно не связанный с предыдущими телодвижениями: «Что есть Я?»
Не «Кто есть Я?», даже не «Кто Я?».
Что есть Я?
Болезнь прогрессирует. И ты сходишь с ума, пытаясь добраться до истины. Сколько их там, с перерезанными венами, простреленной головой или умерших от передоза? А сколько еще УМИРАЮЩИХ? А может, ты окажешься умнее? И вирус сидит в тебе, а ты живешь спокойно. Борешься с ним. Или ты выплескиваешь все в деятельность. Созидающую или подрывную…
Путей много. Миллиарды.
Задуматься стоит о том, почему мы болеем этой заразой. И так ли плохо это?
В каждом из нас есть бацилла нонконформизма, которая может сделать нас индивидуальным и неповторимым. Но если ты неверно воспользуешься ей, она повернет все против тебя. В лучшем случае. В худшем – против тебя и многих людей вокруг.


ВОДА

Асфальт на мое удивление почти высох. Причиной тому был сильный ветер, дувший откуда-то с запада. Прямо от заката. Не высохла только моя одежда. Весь день я гулял под осенними струями воды. А сейчас наблюдал очень интересную картину: облака словно огибали солнце, шли быстро, даже бежали и освещались розовым светом…
На остановке я обнаружил двух дерущихся алкашей. Захотелось пойти пешком на другой конец города, что я и сделал. Поначалу все было хорошо, но уже через час, в полной темноте, я пожалел о своем решении. Снова начался дождь, который поначалу освежил меня.
Мне очень хотелось пить… Две крупных капли упали на мои губы и растеклись по трещинкам. Я обрадовался, запрокинул голову и открыл рот, глотая воду. Но потом стеной обрушился ливень, заставивший меня ускорить шаг. Дождь лил по улицам рекой, он заливал бордюры и канализационные люки, ветки, оторванные ветром, и использованные резиновые покрышки… Дождь быстро-быстро капал с фонарей. Такое светлое пятно капель, быстро сменяющих друг друга и темнота вокруг. И тишина.
Все вымерло.
Я шел по своему безлюдному району среди старых хрущевок. Вода заливалась мне в кеды и в открытые форточки, стекала по моим волосам и выливалась из сточных труб. Я уже просто бежал, опустив голову, что позволило мне плечом задеть кого-то. Кем-то оказалась плачущая девушка.
Она остановилась и внимательно посмотрела не меня.
Я увидел осень. По светлому лицу текли дождь, слезы и тушь. Несколько темных полос были размазаны рукой. Светло-карие глаза выражали злость вперемешку с беспомощностью.
Я спросил, могу ли я ей чем-то помочь, и, получив отрицательный ответ, развернулся и быстро побежал от нее.
Она медленно пошла дальше. Я бежал до своего подъезда.
Я все делал машинально. Я поднялся вверх по лестнице. На одном этаже из-за двери доносились пьяные голоса. Потом русские народные застольные песни. Не услышав ничего на одном из этажей, я толкнул дверь, находящуюся прямо напротив лестницы и вошел в прихожую. В темную прихожую.

Я побрел вдоль коридора туда, где должна была находиться моя комната. Открыв дверь, я застыл от неожиданности и интимности происходящего. На кровати лежал огромный мужчина с желеобразным пузом, в которое могло войти три таких маленьких и худеньких подростка как я, а на этом мужчине усиленно прыгала какая-то девица с перекрашенными раза четыре волосами. Она постанывала и повизгивала. Мужчина просто хрипел от радости.
Вдруг он меня заметил и крикнул: «Дверь, бля, закрой с той стороны!» Меня слегка тошнило. Я представлял процессы, происходящие одновременно в этих двух таких разных и одинаковых телах, наслаждающихся взаимной близостью. Эти тела были отвратительны, что, в общем-то, и вызывало мою тошноту. В голову сразу пришли размышления о духовной близости этих людей. Интересно, став настолько близкими физически, стали ли они близки духовно. Или это абсолютно разные вещи…
Я ужаснулся. Вдруг меня пронзило отвращение. Мысли пробегавшие в моей голове были очень глупы.
Я понял, что эти тела просто не могут ничего знать о духовности. Это – не люди. Их интересы – на моих глазах. Других нет.
Мне дали легкий подзатыльник, и чья-то рука, проскользнув мимо моей подмышки, дернула в мою сторону ручку двери.
Вместе с подзатыльником мне в нос вдруг вдарил запах паленой водки и марихуаны. Я обернулся. Сзади меня стоял мой сосед по нижнему этажу. Он улыбнулся и сказал: «Ты опять?»

Черт, я уже два раза захожу в квартиру, расположенную этажом ниже. Я делаю это настолько машинально, отработанно, автоматически, что мне становится страшно. Я даже не беру в расчет того, что моя дверь всегда закрыта, и мне приходится открывать ее двумя маленькими ключами. Антон (так звали моего соседа) проводил меня до входной двери и запер ее за мной. Идиотская улыбка не сползала с его лица, перекошенного марихуаной…
Я зашел домой, поздоровался с родителями, с трудом съел ужин и ушел в свою комнату. Я бросил на стол сумку-планшет со странным содержимым и сел на пол. Моя рука нащупала пульт управления от музыкального центра. Заиграл легкий и мелодичный калифорняк, абсолютно не поднимающий настроение. Я выключил стереосистему их розетки и, не раздеваясь, лег на кровать.
В моей сумке лежал блокнот, исписанный стихами и номерами телефонов девушек, каждая из которых была наделена четкой характеристикой. Этот блокнот являлся верхом моего, да и человеческого цинизма. Не знаю, почему, но я старался не показывать его никому. Это абсолютно не было на меня похоже. Еще в сумке лежал диск Аматори, два браслета, растяжка для тоннеля и вандалайзер.
Мне очень обидно, что теперь даже содержимое сумки может рассказать о человеке ПОЧТИ ВСЕ.



НЕОБРАТИМОСТЬ

Представьте, что сейчас самый конец осени. Завтра ее уже не будет. На улице довольно тепло. Но это только так кажется… Температура уже приблизилась к нулю… Скоро пойдет снег. Он тихо закроет крыши и асфальт…
Еще не совсем поздно, но ноябрьские сумерки задушили короткий осенний день. Улицы полупустые и замученные. Это нормально для этого климата и этого города.
Зима приходит спокойно и необратимо. Она смывает обломки чувств и эмоций, витающих в воздухе и действующих на всех людей по-разному…
Чувства – они так непохожи. Огромные глыбы и тонкие кальки. И чаще тонкие кальки. Порой чувства, кажущиеся человеку неистощимыми, приходят в упадок. Они угасают, оставляя боль и пустоту в мыслях.

Это происходило в тот самый день, когда внутри меня что-то поменялось навсегда. И мой защитный цинизм въелся в мою плоть, оставляя разводы на словах и действиях. Возвращаясь домой под дождем, без зонта, я увидел девушку, стоящую около беседки. Она вся вымокла, в ее руке догорала сигарета. Дым скользил вверх, вдоль мокрых волос, беспорядочно падавших на ее лицо. Он встретила мой взгляд и вздрогнула.

Скоро, очень скоро кончится дождь и пойдет снег. Он тихо закроет крыши…
Он уже пробивается сквозь первые струи дождя. Метастазы снежинок, слипаясь, вращались вокруг меня. Природа была безнадежна. Хочется видеть все это. Хочется стоять с сигаретой, смотреть вниз и наблюдать борьбу снега и мокрого асфальта…
Когда я поднял глаза, девушки уже не было. На земле, припушенной чистым снегом, остались следы. Они лежали на ней маленькими тенями, ведущими девушку от беседки к перекрестку…

Фары маршрутки, мелькнувшие в ее зрачках, осветили все вокруг. Желтый свет стал перламутровым, а перламутровый белым. И все исчезло. Снег добрался до ее души. Неизвестно, кто оставил в ее душе следы, уходящие от беседки к перекрестку… Но они были. Я зажмурил глаза и отвернулся. Спать сегодня я точно не буду.

Мы все когда-то боялись умереть от маршрутки. Боялись быть сбитыми именно этим видом общественного транспорта. Когда-то была очень длинная зима, и мы старались помочь друг другу. Мы ходили в гости, пили зеленый чай, играли на гитарах и слушали Найка Борзова. Мы гуляли и рассказывали друг другу о тайных страхах и тайных желаниях, которые неизменно сопровождали период нашего бурного завершающего этапа периода полового созревания. Мы впадали в депрессию по очереди. И почему-то по крайней мере трое их нас боялись маршрутных такси. Боялись панически.
Но, скорее всего, мы умрем от болезней.



РУИНЫ

Мокрый зимний ветер лизал руины взорванного цеха завода, выпускавшего в далеком СССР что-то важное и необходимое для нормальной работы и функционирования всех частей огромной красной машины, расползшейся на добрую треть Евразии. Я не буду вдаваться в географические подробности, да не осудит меня сведущий… Не про Евразию речь. Да и не про красную машину. И не про ее функционирование. Об этом говорили многие. Смысла нет.

Я вовсе не стремлюсь подчеркнуть свою неповторимость…
Я буду повторяться. Я буду часто повторяться. Я плагиатор, медленно переваривающий чужие мысли. Во что превращается переваренная пища? Во что превращаются переваренные мысли? В то, что вы сейчас будете читать. Я не знаю, как долго вы будете это читать, так как я не имею в голове ни концепции рассказа, ни его плана. Я не знаю, как вы отнесетесь к этому рассказу. Плюнете на все это после вот этой… этой… или нет, вот этой точки. Или будете слать мне восторженные комменты. Я не знаю, что я сейчас буду писать и что писал, как я буду формулировать чужие мысли, которые медленно переваривала моя голова. Которые теперь на этой бумаге. И подлежат упорядочению, чтобы быть хотя бы читабельными. Я не говорю о том, что бы они были понимабельными. Я к этому никогда не стремился и не стремлюсь. Кому надо – тот всегда понимает то, что я написал. Также в этом дерьме кто-то найдет остатки своих фраз, мыслей, идей, переваренные не до конца моей головой… Я надеюсь, этот кто-то не рассердится… Я же говорю, что я плагиатор. Один из тысячи тысяч несчастных плагиаторов, подчеркивающих свою неповторимость. Пытающихся ее подчеркнуть.

Пока вы читали эту муть, мокрый зимний ветер принес сумерки и много снега, который где-то на полпути от рая до ада слипался в огромные хлопья и падал на замерзший асфальт и железные крыши машин, включивших фары. Посчитайте, сколько в них водителей, которые очень устали и не слишком внимательно следят за дорогой… В их голове медленно отражается музыка easy-listening и прочая попса, которую так часто транслируют полувсефоматные поп-рок радио по всей нашей стране. Ощущение затекшего тела, начиная с ног и спины. Полудохлый пассажир на заднем сиденье. Он тоже дико устал. Родственник, друг или просто клиент такси – сейчас он просто полудохлый пассажир. Это будет продолжаться до тех пор, как он не откроет дверь автомобиля и не выйдет на свежий воздух, потянувшись и захватив своими легкими миллионы частиц выхлопных газов, вредных выбросов стратегически важных заводов, и ядовитых запахов от дольче-ин-габбана. Как легко дышать полной грудью в зажелированном воздухе неоновой подсветки и резиновых покрышек… Как мы привыкли к этому запаху… Внутри нас течет кровь, ударами перенося яд из одной части тела в другую. Простите, но в вашей печени много фенола. Звоните, и мы убьем вас.

Снег очень быстро перемешивался с грязью и реагентом, которым посыпаны улицы и дороги города. Интересно, кто-нибудь пробовал пройти по реагенту босиком? Я сформулировал новую мысль? Видите, я еще на что-то способен. А теперь медленно представьте эту картинку. Новые кибер-йоги шагают голыми ногами по реагенту. Они не испытывают боли. Они едят гамбургеры и пьют кока-колу… И, поверьте… они не умирают от этого! Сенсация! В их печени есть фенол, но они этого не замечают, потому что они… а просто, потому что они кибер-йоги. Им платят за то, чтобы не умирал новый перфоманс, рожденный очередным псевдописателем, пытающимся реализовать свой креатив. Им платят за то, чтобы они не умирали от кака-колы, в которой за неделю растворяется кусочек мяса… Слово «кака-кола» родилось от опечатки.

Руины взорванного цеха огромного завода медленно остывали. Снег слюною мокрого зимнего ветра ложился на сломанные трубы, торчащие из-под тяжелых плит, покрытых пылью и обломками рубероида, которым когда-то была покрыта крыша.
На том месте, где когда-то стоял КПП, одиноко болтался шлагбаум. Будки, заборов с колючей проволокой, злой охраны уже давно не было. Был пустырь и несколько цехов. Почти все взорваны давно. Один взорван вчера. Один заброшен. Здесь повсюду горели фонари. Электричество не отключили. В заброшенном цехе можно было включать свет на каждом этаже.

А на втором этаже стоял я и спокойно курил вирджинию. Тонкие сигареты в стиле унисекс. Это так забавно. Они рассчитаны на андрогинных мальчиков и девочек, которые будут доставать их тонкими пальцами из тонких пачек и подносить к тонким губам. Те, кто называет эти сигареты зубочистками, еще просто не поняли их сути, полезности и необходимости. Так я думаю о вирджинии. А курю ее потому, что она долго курится. Мне не важно курение в принципе. Мне важен процесс перекачивания воздуха через тонкую трубочку сигареты. Когда ты куришь, ты пропускаешь через фильтр сигареты всю свою жизнь с ее проблемами, счастьем и бессмыслием. Ты закашливаешься проблемами, счастье медленно оседает у тебя в легких, вызывая зависимость, а бессмыслие ты выдыхаешь. Если ты еще совсем ребенок и ищешь тут смысла, ты выпускаешь дым колечками… Смотрите, бессмыслие с дыркой интереснее, чем обычное бессмыслие.

Ветер очень оригинально сдувает снег с крыши. Белые волны окрашиваются фонарями и падают в низ фиолетовыми. Уже темно. Я не знаю, что я делаю здесь, но уже полгода я прихожу сюда курить каждые пять дней, а иногда и чаще. Здесь всегда одинаковая погода. Здесь тихо и опасно. Крыша может обвалиться. Кругом оголенные провода под напряжением. Но именно здесь я чувствую себя абсолютно спокойно. За месяц я изучил каждый проводок этого брошенного людьми животного. Я его хозяин. Быть может, именно наличие хозяина спасло мой цех от сноса. В соседнем, вчера снесенном цехе, я не появлялся ни разу. Я не единственный посетитель этого места. Здесь всегда есть люди после меня, до меня… Обычно они пьют паленую водку или пиво на первом этаже, а потом размножаются. Здесь, среди руин завода, оголенных проводов в пыли валялись пустые бутылки. Они хорошо заканчивали картинку, предстающую глазам пришедшего сюда.
Но я здесь хозяин. Этот цех знает меня, а я знаю его. Он как верный пес охраняет мои мысли, как ласковый кот сворачивается клубком у моих ног и… он не требует ухода.

Здесь очень хорошо думать. Я почти глазами мудреца всматриваюсь в какой-нибудь провод на противоположной стене или бутылку.
Я медитирую.
Там, где я стою, на втором этаже, балкон. С него открывается вид на весь цех. Я вижу как пол, так и крышу. С крыши на пол почти всегда капает вода. Только в засуху летом все озерца на неровной крыше засыхают. А сейчас просто снег сменился дождем и убивает себя. Когда я выйду за пределы бывшего индустриального гиганта, мне в лицо ударит крупными каплями ветер.
Я пойду вдоль сырого тротуара.

Дождь не должен идти зимой. Поэтому он уступает место туману, который возможен в любое время года. Сейчас он как никогда кстати, потому что уже одиннадцать вечера, и мальчики уже вышли на охоту.
Маленькие мальчики бегают по городу и отрывают от автомобилей «примочки», которыми гордятся хозяева средств передвижения. Отверткой выламываются круглые значки bmw, иногда что-то интересное попадается на audi, очень редко что-то стоящее на российских машинах. Мерседесы!.. Знаменитый значок спереди на некоторых моделях просто так вытаскивается. Это легкая и богатая добыча.
Я медленно иду через затуманенные дворы. Маленький мальчик выбегает из-за автомобиля и врезается в меня. Он напуган. Но, через секунду сообразив, что я не владелец стоящего рядом bmw, мальчик смелеет и убегает вдоль дома из двора. Мой взгляд провожает его, а потом скользит вдоль дома. В одном из подъездов на втором этаже маячат пять силуэтов. Три из них – человеческие. Остальные два – профили бутылок, судя по всему уже распитых.
Они простоят там долгие месяцы, покрывшись пылью и паутиной…



СТЕНА

Иногда проще отвернуться лицом к стене и заплакать. Но это слишком просто. Если ты делаешь так, твой нонконформизм не достиг своего апогея. И у тебя мало шансов, что достигнет.
А, может, он уже достиг критической точки. И кривая графика нонконформизма, не зная, что делать дальше, застряла навсегда.

Я рано обнаружил в себе способность видеть всплески чужих эмоций на уголках губ… Это, возможно, всего лишь иллюзия. Мои домыслы. Всплески моих эмоций можно видеть у меня на губах, только никто не умеет делать этого. Всплеск природных эмоций – это начало весны и поздняя осень. Поздняя осень – это убивающая депрессия. Начало весны – это постлихорадочное состояние. Состояние на следующей день, после горячки, сопровождаемой бредом, хотя по логике это время должно было быть пробуждением.

Я никогда не влюблялся в это время и все разговоры о любви в период ранней весны нахожу бессмысленными.
Зима – это и есть лихорадка, горячка. Ты чего-то не успел сделать поздней осенью? Забудь про это навсегда. Зима смешает все и оставит тебя ни с чем. Весной ты начнешь новую жизнь.
Я люблю длинные дни и короткие ночи. Зима убивает меня темнотой. Я чувствую себя существом, оказавшимся на самом отшибе планеты. Снег как парадокс. Он засыпает жизнь. Идти, разгребая ногами кашу мокрого снега или ловить мордой иглы снега сухого.

Я шел по асфальту, который не успел скрыться под снегом. Я думал. Что может встретить человека каждой следующей зимой, когда он находится в смятении и почти не контролирует себя, лишь анализирую зиму прошлую? Я помню новый год, когда был дождь. Я был маленький и шел по скользким лужам с родителями. Я помню и другой новый год, когда под утро было очень холодно и мы, невыспавшиеся, выходили из подъезда. Мой друг подскользнулся и ударился об лед. От друга пахло пахло вином. Ему было больно, но он смеялся. Я помню еще один новый год, когда я лежал с температурой 38.4… У меня было слегка бредовое состояние, обычное для зимы.
Не помню ни один февраль. Февраль обладает странной особенностью испаряться из моей головы.
Может быть, это и к лучшему.
Я остановился напротив странного кирпичного здания, в котором всегда было темно, и находился склад. С одной его стороны на стену всегда налипал снег. Стая снега висела на стене и обваливалась в неподходящий момент на голову прохожего. Первый раз увидев это я понял, что снег – хищник. А иногда он не отваливался от стены, а таял по весне и размывал ее.

Все. Я ухожу в зиму. Комнату с мягкими белыми стенами. Я выйду оттуда через три месяца. В этой комнате есть два окна. В одно из них смотрит осень. В другое – весна. Я нахожусь под их пристальным наблюдением.



не ВЕСНА


Еще одна чужая песня
О том как тяжело…
Пси(Х)еЯ


Я молча смотрел на огонек сигареты, которая тлела в моей руке. Рядом стоял стакан с очень слабым пивом. Оно выдохлось. Мы здесь давно.
Это круглосуточный клуб. За очень умеренную плату здесь можно поесть, попить, погреться и послушать живую музыку. Место маргинальное. Сегодня вечером после концерта звезд ню-метала мы оказались здесь, измученные и разбитые. Мы били очень рады. Смесь усталости и эйфории в глазах. Бутылки пива. Сигаретный дым, чья-то недоеденная пицца прямо напротив меня. На сцене ребята играют легкий рок. Он легче моего пива и невкусно пахнет некачественным брит-попом. Клавишные вообще жутко воняют семидесятыми годами совка. Но мне не до них.
В моей голове играет ню-метал, а рука болит. Я вывихнул ее, когда прыгал со сцены.

По кругу ходит журнал, в котором критик очень отрицательно пишет о группе, которую мы лицезрели пару часов назад. Увидев слова непрофессионализм и вокал я отбросил журнал и отхлебнул пиво. Мне стало весело. Около меня было много мальчиков и девочек, возмущенных этой статьей.
Я не стал объяснять им, что автор – человек, который живет восьмидесятыми, от силы девяностыми годами. Он неудачник и ему никогда не понять ню-метала. Через пару лет он облысеет и будет слушать «Машину Времени». Ему важно количество соло в песнях, а не личная энергетика музыкантов. Пусть слушает соло. А альтернативу он скоро пальцем не тронет. Она и так случайно прошла мимо него, и он очень удивился ее разрушающему свойству.

Глупо ждать от него понимания. Жаль только, что таких людей сотни, и они среди нас, они заползли даже в наше поколение. Кобейн бы расстроился. Он ведь тоже писал песни не для тех, кто бил его в школе.

Я не думаю, что вот эти сугробы можно назвать весной. Но в моей крови уже весна. Она всегда есть там, но чаще она спит и не проявляет своих качеств. Со стороны это просто постоянная озлобленность, сменяющаяся редкой влюбленностью. Но это совсем не то. Все гораздо проще и сложнее.

«Нет, я уже не хочу умереть…» (с) Пси(Х)еЯ…

А вы? Каждая весна бьет меня по щекам и заставляет проснуться. Прийти в себя после зимней горячки. Тем теплее зима, тем хуже мое состояние по весне и тем сложнее весне найти правильную дорогу к моему бессознательному.
Завтра утром мы сядем в поезд, который едет далеко-издалека. Вокзалы еще увидят нас, но нескоро. Проезжая маленькие станции, легко теряться в огромном пространстве, находясь всего-то в капсуле, скользящей вдоль этого самого пространства на большой скорости.

Пустой вагон плацкарта, и мы. Мы грустные. Наш вид оставляет желать лучшего. И в каждом из нас – борьба. Борьба с собой, с теми, кого мы любим и с теми, кого ненавидим. С теми, кто нам безразличен. С теми, кто нам безразличен, но мы делаем вид, что любим или ненавидим их, с теми, кого мы любим или ненавидим, но делаем вид, что безразличны к ним.

Тем, кто заражен бациллой нонконформизма, тяжелее. Они просто понимают, что это неправильно. И все.



CIRCLE-pit

Я сидел в маршрутке. Грязной и желтой. Я находился на переднем сиденье. Цель, которую я ставил перед собой сейчас: доехать до конца города. До самого конца, где идет стройка и виден редкий лес и поля. Куда-то струится неровная дорога. Зовет убежать из города. Пешком. Как будто отсюда можно вырваться в другое измерение.
Я дал водителю 6 рублей вместо положенных пяти. Он не вернул рубль. Сука. Я проверил его на честность.
Я молча вышел из маршрутки. Конечная остановка была пуста, несмотря на полдень.
Что я забыл здесь? По большому счету, ничего. Я просто хотел пройти весь город насквозь. Приехать сюда и отсюда отправиться в путь. Я вдохнул немного воздуха и нырнул вглубь улицы. Я не видел ничего нового. Это разочаровало меня, хотя я и не ожидал увидеть что-то новое. Мое странное подсознание умышленно водило меня за нос.
Я шел по грязным улицам, спотыкаясь и врезаясь в прохожих, которым было все равно. Она останавливались на секунду и продолжали идти дальше. У них просто сели батарейки. Витрины отражали меня. По статистике 90 процентов людей смотрятся в большие витрины, проходя мимо них. 10 процентов их не замечают. Мое душевное состояние в последние три года таково, что я все чаще стал относиться к 10 процентам. Витрины не виноваты в этом.
Прошел час. Я наткнулся на вход в городской парк. Здесь никто не помешает думать. Я свернул на узкую тропку и пошел вдоль сплошной полосы хвойных и лиственных деревьев, борющихся за свои солнечные лучи.
Я шел долго. Устал и остановился. Мое дыхание сбилось. Я начал думать.
Я сделал еще два шага и упал. Здесь не было ничего и никого. Здесь был я. Здесь был асфальт, положенный узкой дорожкой городского парка.
В моей голове стучал ветер. Он ударялся о края волос и ушей, залетал в ушные раковины и сдавался под напором мыслей, сжирающих меня, кишащих в моей голове подобно червям. Я лежал на спине, раскинув руки. Подо мной был сухой асфальт, там, где лежала моя левая рука, валялся чей-то окурок, там, где заканчивалась рука правая, начинался песчаный берег маленького озера, маленького городского озера, заплеванного и темного…
Я вдыхаю холодный воздух. Он заполняет меня. Он только кажется свежим. Он далек от идеала. Я понимаю, что в моей крови уже давно плавают химические элементы и часть этих элементов – неразложимые. Они циркулируют во мне, проникают в мой мозг, изменяют мои мысли…
Мое левое веко начинает дергаться.
Я умру, меня закопают или лучше сожгут, а эти элементы опадут в землю, в воздух, в воду, куда угодно. Они будут существовать тысячи лет. И, может быть, если у меня будут потомки, они когда-нибудь поглотят эти элементы? и они будут определять уже их сознание, ломать их мысли. Толкать их на непредсказуемые поступки.
Мы никогда не знаем, какая частица химического производства прореагирует среди клеток нашего головного мозга, и что мы сделаем, потеряв контроль над собой, отдав себя в руки этой химической частицы…
Мы изменили планету безвозвратно. Есть два пути: не думать и бояться.
Я хочу хотя бы здесь отдохнуть. Встать и пойти дальше…
Здесь есть май. Здесь есть холодная весна. Она посмотрела мне в глаза. Я увидел ее. Это была та же девчонка с подтеками туши на щеках. Только не грустная, а злая.
В моей голове стучат гитарные переборы. Классическая испанская гитара… Мне очень больно от них, но я ничего не могу с этим сделать. Музыка разрушает меня изнутри. Мое тело под ветром и маем.
Встать и пойти дальше? Нет, сложно. Здесь не так комфортно, как в теплой и уютной домашней постели, но, поверьте, безопаснее…
Здесь очень холодно. Тучи стекаются со всех сторон. Они стекаются посмотреть на меня, проверить, жив ли я, заглянуть в мой живой безжизненный зрачок…
Еще секунда и мне на губы падает снежинка. Еще одна. Вдруг начинается снегопад. Снег очень крупный. Первый майский снег.
В моей голове – пиз*ец. В ней смешалось все. Осень и весна наконец-то встретились.
Они соревнуются в силе и депрессии…
Теперь они не отстанут друг от друга…
  • нет
  • avatar Berk
  • 0
  • 362

0 комментариев

Оставить комментарий