Один вечер из детства.

Я помню тот вечер вплоть до мельчайших подробностей. Я помню запах дождя и мокрого асфальта. Мы стояли в подъезде у открытого окна, и подоконник весь был забрызган дождем. Мы стояли молча, хотя позже мне казалось, что в ушах звучал страшный гул – может, так шумела кровь в сердце, когда оно отчаянно колотилось, может, я просто не хотела слушать эту пустую тишину.
Этот мальчик – мальчик из соседнего подъезда – стоял напротив, опустив голову так, что его рыжая челка, мокрая от дождя, спадала на глаза. И я совершенно не могла разглядеть его лица. Я всматривалась так пристально, что ему явно было не по себе. Я всматривалась в щуплого веснушчатого мальчишку с замашками хулигана и грубыми выражениями, но почему-то когда улыбка освещала его лицо, он казался самым милым, самым благородным на всей земле. Таким я его и запомнила потом, когда стала старше и смогла уже без обид и злости смотреть в прошлое.
Но тогда я не видела перед собой ничего. Он молчал, отковыривая краску с подоконника в моем подъезде. Дождь все так же продолжала лить. И все, что он произнес за этот несуразный сумбурный вечер было:
— Я, короче, просто хотел сказать… Ну эта… Любку из девятого класса помнишь?.. Мы завтра с ней на дискотеку идем.
А потом отвернулся, чтобы не видеть моих расширившихся глаз. Моего удивления, непонимания, немого вопроса.
Как так?.. Про Любку я слышала давно, мол, гуляют вместе иногда, просто друзья…
Я хотела, чтобы он объяснил, хотела, чтобы сказал, что я все неправильно поняла, что просто пошутил – в конце концов! Но про себя я сразу поняла, к чему он клонит. И меня словно парализовало.
Я стояла и слушала дождливую тишину, смотрела в окно, за которым уже опускались сумерки, ежилась от холода и неуютности подъезда. И казалось, ничего в мире сейчас не было так важно, как это ожидание его слов. Пусть объяснит, пусть не молчит – я пойму, я все пойму…
Но помолчав еще и вздохнув пару раз, он виновато поднял на меня взгляд:
— Я пойду, ладно?..
И направился к лифту. И весь мир, казалось, рушился вслед за ним, весь мой маленький уютный мир. Он продолжал также молча стоять у лифта – не решаясь нажать кнопку. И позже, став старше, я гадала про себя, что же его держало – чувство вины или отсутствие опыта в ситуациях, когда ты сообщаешь о разрыве, и он просто не знал что делать?.. Но тогда, мне казалось, что он просто ждет чего-то от меня – моих признаний, реакций. Моих слез, может быть?..
И они и правда полились, просто хлынули, рот скривился – совсем как в детстве… Но лифт пришел, и всего этого он уже не слышал и не видел. Как и моих слов.
После был целый вечер, полный самозабвенных рыданий, порванных совместных фото, громкой музыки о несчастной любви и маминых заверений, что таких как он будет еще миллионы.
И ведь, правда, было. Не миллионы, конечно. Миллион подобных вечеров мое сердце бы не пережило. И откуда мне было знать, что расставания иногда полезны? Что лучше расстаться и отпустить, и остаться даже, может быть, друзьями, чем держать всеми силами человека рядом с собой. Того, кто уже не любит. Того, кто пользуется тобой? Или расстаться, потому что ты сам вдруг разлюбил. Но сколько бы не было расставаний в моей жизни потом, этот вечер навсегда остался особенным. Наверное, потому, что именно в этот вечер я вдруг поняла, что вот оно — детство — закончилось. Когда утихли последние рыдания, и кончился, наконец, этот дурацкий дождь, я сидела в своей комнате и чувствовала себя невероятно взрослой. И было что-то особенное и трепетное в этой вечерней тишине. И по сути расставалась я не с мальчиком, который ушел к подружке и заставил рухнуть целый мир надежд и грез, а с самой собой — прежней.

0 комментариев

Оставить комментарий