"Милая Лотта" (рассказ, 1 часть)

Часть 1.
Шарлотта Мария Линдси. Но все называют ее просто Лотта. Маленькая десятилетняя девочка, она выглядит как ангелок, фарфоровая куколка с нежной кожей, золотыми шелковистыми кудрями и большими голубыми глазами. Всем, кто её видит, кажется, что они ещё не встречали существа прекрасней и невинней, но, если бы они знали, что в это чудесной оболочке, словно в морской ракушке, спрятана испорченная жемчужина, прогнившее нутро, которое хранит в себе жестокость и ужасы ночи. Как же такое небесное создание может хранить в себе столь ужасную сущность? Что ж, ничего не происходит просто так, у всего есть своя причина.

Итак, вот правдивая история малышки Лотты. Она родилась в Англии в 1832 году. Значит в настоящее время, второй половине девятнадцатого века, ей больше пятидесяти лет. Но она все ещё выглядит как маленькая девочка. И это еще не самая страшная часть её истории.
1832 год. Лотта родилась в фамильном особняке, в Графстве К. в семье богатого Лорда. В тот летний день, когда ей было суждено родиться, была прекрасная солнечная погода: облака степенно плыли в небе, легкий ветерок мягко касался травы и цветов, а розы в саду при поместье источали нежный аромат. Но к ночи погода резко ухудшилась: стократно усилившийся ветер нагнал темных туч, ливень хлестал в окна, шум грома почти полностью заглушил крики матери, когда на свет появлялось её дитя. Свечи мерцали из-за сильных сквозняков в старом особняке, и лицо малышки озарила яркая молния, которая сверкнула совсем рядом с домом, до смерти напугав прислугу. Лотта не заплакала, она лишь посмотрела на мать, а затем в окно, за которым бушевала непогода, будто бы всё в мире хотело воспротивиться её появлению на свет.
Лотта была умна не по годам и очень красива. Когда ей было шесть лет, её мать умерла от чахотки. На глазах маленькой девочки она увядала, становилась всё бледнее и больше кашляла. Однажды вечером отец Лотты вышел из комнаты своей супруги, весь перепачканный в крови (что было неудивительно, ведь мать Лотты кашляла кровью) и сообщил, что её мама мертва. Похорон не было, так как отец сказал, что тело надо сжечь, дабы болезнь не распространилась.
В семь лет она начала вести дневник, старательно выписывая буквы детским несформировавшимся почерком.

Дальше идут записи из дневника, которые помогут понять, как жила в то время Лотта:
«3 июня 1841 год. Сегодня Миссис Блэкбёрн (моя гувернантка, с лицом старой злобной лошади и седыми волосами, вечно затянутыми в тугую кичку) наказала меня за то, что я испачкала новое платье, играя в саду, и заперла в темном подвале. Там было очень темно и сыро, бегали крысы и в один момент мне показалось, что я слышу тихий шепот. Мне было очень страшно, и я кричала, прося её выпустить меня, но мне никто не отвечал. Миссис Блэкбёрн открыла дверь подвала только вечером, когда я уже устала плакать и сидела прямо на влажном холодном полу. Я пыталась рассказать об этом отцу, но тот даже не стал меня слушать. В ту ночь мне снились ужасные кошмары.

6 июня. Мне часто бывает одиноко. Мне совершенно не с кем играть. Миссис Блэкбёрн не разрешает мне дружить с деревенскими детьми, а никого из равных мне по сословию поблизости нет. Вот бы мне сестричку или братика, ну, или хотя бы котенка.
Сегодня мы с Миссис Фуллер (домашней управляющей) поехали в деревню за продуктами, и зашли на ферму к одному крестьянину. Там были маленькие ягнята, ах, какими они были чудесными! Особенно мне понравился один: у него были тонкие ножки, нежная шерстка и большие ангельские глаза. Но мне не разрешили его взять себе. А на ужин у нас было очень вкусное рагу из ягнятины, но потом я узнала, что это был тот самый прелестный ягненок. Как же сильно я плакала…

9 июня. Я часто сбегаю поиграть в лес, что находиться вокруг нашего поместья. Там так спокойно и чудесно. Однажды, в прозрачном лесном озере я нашла красивый медальон. Он мне так понравился, и я забрала его себе. А ночью ко мне явился призрак девушки: с неё телка вода, а на шее был след веревки. На следующее утро я побежала к озеру и выкинула медальон в воду. Позже, от кухарки я узнала, что в том озере когда-то утопилась девушка, и это был её медальон. Призрак после этого больше меня не преследовал, но мне ещё долго снились кошмары про это.

17 июня. Отец стал бывать дома ещё реже, чем обычно, и Миссис Блэкбёрн распоряжается в доме, будто бы он принадлежит ей. Мне ужасно это не нравится.
Однажды я заметила, как она входила в мамину комнату, хотя отец строго-настрого запрещает туда заходить (даже мне), и вынесла оттуда какой-то предмет. Я очень разозлилась и тайком пробралась к ней, и нашла старинную шкатулку, которая, как я смутно припоминала, принадлежала маме. Я лишь хотела вернуть шкатулку обратно в мамину комнату, но Миссис Блэкбёрн вернулась раньше и застала меня в её комнате. Её лицо исказилось яростью, она схватила меня за волосы и отобрала шкатулку.
— Это не ваше, это мамина шкатулка и вы не имеете права её брать! – закричала я.
— Не лезь не в свое дело, дрянная девчонка! – сквозь зубы процедила она
— Я расскажу отцу! И он вас выгонит!
— Ничего ты не расскажешь, иначе я отрежу твой поганый язык!
В руке Миссис Блэкбёрн сверкнул нож, и у её лица было такое выражение, что я поняла – она действительно может отрезать мне язык, а то и перерезать горло. Она потащила меня за волосы к подвалу.
— Хорошо, я никому не скажу, только, пожалуйста, не запирайте меня снова! Только не в подвале, пожалуйста! Миссис Блэкбёрн! Миссис Блэкбёрн, пожалуйста! Я никому не скажу! – я кричала сквозь слезы и вырывалась. Но гувернантка, держа меня железной хваткой, не обращая внимания на мои крики толкнула меня во тьму подвала и заперла дверь на ключ. От толчка я упала на пол, но тут же поднялась и стала колотить в дверь и звать на помощь. Но никто не отвечал. В подвале царила кромешная тьма, только из-под двери сочилась узкая полоска света. Я опустилась на пол, как можно ближе к двери, и чтобы свет был мне хорошо виден. Слезы отчаяния котились по моим щекам. Вдруг, я услышала шуршанье и тихий топоток. Крысы. Вообще-то я не очень их боюсь. Я видела их пару раз на кухне, и они мне показались похожими на больших мышек. Но в этом подвале, мне кажется, живут совсем другие крысы. Большие и злобные, вечно голодные твари. Может, это из-за того, что их невозможно разглядеть в такой темноте, но я всё равно уверена, что я права на их счёт. И вот шуршание и топот усилились, я почувствовала, как невидимые создания подбираются ко мне.
— Убирайтесь! Прочь! – крикнула я, и махнула в сторону крыс рукой. Как жаль, что мне нечем их отогнать. Крысы сначала осторожно, потом смелее стали подходить всё ближе ко мне. Я вжалась в стену. Одна крыса, резко прыгнула и укусила меня за ногу. Мне стало очень больно, и я попыталась ударить тварь, но лишь коснулась её, так как она быстро отскочила. Зато несколько других уже вцепились в мои руки и ноги. Одну крысу мне удалось убить, ударив со всей силы рукой, за которую она держалась, о стену. Послышался писк и неприятный звук удара, я почувствовала, как ее зубы разжались. Но от других крыс я не могла избавиться. Измученные голодом, жители сырого подвала не собирались так просто расстаться с потенциальной пищей. Острые крысиные зубы кусали меня, кровь текла по рукам, кружевному платьицу, капала на пол. Я старалась отбиваться, и при этом звала на помощь, но и то, и другое оказалось тщетным. Сил у меня уже почти не осталось, но вдруг я снова услышала тот ужасный шепот из дальнего угла подвала, какой мне показался в первый раз моего заточения здесь. Поначалу, я не могла разобрать, что он говорит, но крысы внезапно отпрянули от меня, как от огня. Я аккуратно коснулась укушенных мест, пытаясь оценить, насколько серьезны раны. Всё тело ужасно болело. Шепот повторился вновь, и я сумела различить несколько негромких голосов:
— Не бойся, не бойся, крошка Лотта – сказали они почти одновременно.
— Откуда вы знаете меня? Кто вы такие?
— Мы твои друзья, Лотта. Мы хотим помочь. Мы наблюдали за тобой – прошелестели они. В этих голосах было что-то ужасающее, вызывающее мурашки по всему телу и тошноту.
— Вы можете выпустить меня отсюда?
— Конечно, конечно, маленькая Лотта
Леденящий страх пронизывал меня насквозь, но мне не хотелось оставаться здесь и быть съеденной крысами.
Я услышала шорох по ту сторону двери, и в узкой полоске света показался ключ. Я не видела, кто просунул его, но тут же взяла, и дрожащими от боли и страха руками вставила и провернула его в замочной скважине. Дверь сначала не поддавалась, так что мне пришлось навалится на неё всем телом, и когда она распахнулась, я чуть не упала на пол. Выйдя наконец из мрачного заточения, я поспешила к себе в комнату. На улице вечерело и в комнате, где ещё не были зажжены свечи, стоял полумрак. Я снова почувствовала присутствие обладателей шелестящего голоса.
— Спасибо, что помогли мне
— Не за что, не за что – проговорили они на все лады.
Я собиралась зажечь свечу, но они остановили меня.
— Ты пока не должна видеть нас
Ранки ужасно болели. Шепотки сказали мне, где на кухне я могу взять виски, чтобы промыть укусы. Когда я промывала раны, было ужасно больно, казалось, что я горю заживо, но голоса сказали, что есть вещи намного больнее, и что я ещё узнаю об этом.
Я стащила с кухни молока и батон булки, и тихонько поела в своей комнате, потому что я не хотела, чтобы Миссис Блэкбёрн, узнала, что я вышла из подвала. Я решила дождаться отца и рассказать ему всё.
— Он всё равно не поверит тебе – сказали шепотки – лучше не говори ему ничего, а сама придумай как наказать старуху Блэкбёрн
— Он поверит, наверняка. Особенно, когда я покажу ему укусы – возразила я.
В ту ночь мне тоже снились кошмары.

18 июня. Отец вернулся только сегодня утром. Миссис Блэкбёрн заходила в мою комнату, но я спряталась в шкафу. Как только я услышала шорох гравия на дороге, тут же выглянула в окно, и увидела подъезжающий экипаж отца. Я пулей вылетела из комнаты, стараясь успеть встретить отца до гувернантки. Я была уже в дверях, когда он вышел из экипажа.
— Шарлотта, что с тобой? Платье помято, волосы растрепаны. Немедленно поднимись в свою комнату и приведи себя в порядок!
— Но папа, мне нужно вам сказать что-то очень важное! Это касается…
Но вдруг я услышала шаги за своей спиной и поняла, что это моя гувернантка. Внутри меня всё похолодело.
— Юная леди, я повсюду вас ищу! Как вы посмели явиться к отцу в таком виде? – она говорила так, будто бы ничего не произошло вчера, будто бы не было всей той истории со шкатулкой и подвалом.
— Папа, пожалуйста, выслушайте меня! Она – я указала пальцем на Миссис Блэкбёрн – заперла меня в подвале и меня всю искусали крысы! А ещё… — я хотела рассказать про шкатулку, но отец прервал меня:
— Что ты такое несёшь? Нельзя говорить в таком непочтительном тоне о старших! Одно это уже стоит наказания! Я не хочу больше это слушать, так что отправляйся к себе сейчас же!
У меня на глазах выступили слёзы, я развернулась и быстрым шагом отправилась в свою комнату. Когда я проходила мимо Миссис Блэкбёрн, та злорадно ухмыльнулась. В голове мелькнула мысль, что шепотки были правы, и что я должна отомстить старой грымзе.
Я не знала, где искать голоса, но они сами пришли ко мне, и говорили из тёмного шкафа.
— Вы были правы! Он не стал и слушать! А Миссис Блэкбёрн теперь мне отрежет язык или ещё чего похуже!
— Ты ещё не всё знаешь. И про отца, и про свою гувернантку. Тебе нужно пройти в комнату твоей матери и на старый закрытый чердак.
Я не разу не нарушала запрет на вход в бывшую мамину комнату. Но я так скучаю по ней, и тем более, если там есть что-то, что мне нужно знать, я должна туда проникнуть.
19 июня. Мне запретили выходить из моей комнаты. Сегодня отец целый день дома, поэтому Миссис Блэкбёрн не решается навредить мне. Крысиные укусы чуть поджили, но всё равно очень болят. Шепотки (они всё также не показывались, а лишь говорили) принесли мне ключ, и я смогла выйти из комнаты, и для начала пробралась на кухню и поела. Ключ от маминой комнаты лежит у папы в кабинете, а он работает там целый день. И всё же, мне нужно попасть туда сегодня, потому что, как только отец уедет, Миссис Блэкбёрн жизни мне не даст. Я дожидалась пока отец уйдёт на ланч спрятавшись за большим комодом в коридоре. Он закрыл дверь кабинета, но ключ положил на верхнюю полку одного из шкафов в том же коридоре. Когда шаги отца смолкли, я залезла по полкам (и кто сделал платья такими неудобными?) и достала ключ от кабинета.
Я вошла в кабинет и нашла то, что мне было нужно достаточно быстро. Ключ от маминой комнаты лежал в верхнем ящике папиного стола. Я быстро взяла его, закрыла дверь и вернула ключ от кабинета на полку.
У маминой двери я чуть замешкалась. Но потом, поминутно оглядываясь, вставила ключ в замочную скважину и повернула. Последовал щелчок и дверь в заветную комнату открылась. Я поскорее вошла внутрь, вытащив ключ и прикрыв за собой дверь. Комната была убрана, кровать застелена, всё чисто. Казалось, что мама просто вышла не на долго, но сейчас она вернётся и я смогу её обнять. Я вздохнула и пошла осматривать мамины покои. Комната была достаточно просторной, обставлена со вкусом и очень аккуратно. На стене весели несколько распятий. Я рассмотрела шпильки и расчески, повертела в руках причудливые баночки и флакончики от духов с туалетного столика. Полистала книги. Да, эта комната такая изящная и навевает воспоминания о маме, но что мне нужно здесь узнать? Вдруг я услышала знакомый шепот и, повинуясь ему, приподняла узорчатый ковер и при помощи маминого ножа для конвертов вытащила одну половицу. Там оказалась полость, в которой лежал старый потрепанный блокнот. Я достала его и пролистала. Это был мамин дневник! Но зачем она спрятала его здесь, где даже папа не смог его найти, ведь если мог – то забрал бы его. Я взяла дневник, вставила половицу на место, накрыла ковром. Ещё раз осмотрев комнату и не найдя в ней чего-либо, столь же важного, я закрыла её и вернула ключ в папин кабинет. Возвратясь в свою комнату, я принялась за чтение. Мама писала о теплых летних днях, о встречи с подругами, о французских романах, которые она так любила читать, обо мне, о том, как она любит меня (на этом моменте у меня по щеке скатилась слезинка). Так я и представляла мамину жизнь: весёлую, беззаботную, полную любви и радости. Но было там не только это. С того времени как она заболела (да и немного раньше) в её записях начинает проскальзывать тревога. На это лишь намекают некоторые фразы: «Кажется, он знает… Он не тот, кем казался… Он врёт… Он точно знает…У меня нет другого выхода…» и тому подобное. Но больше всего меня поразила запись, сделанная ей в день смерти: «29 сентября. Я чувствую, как болезнь съедает меня изнутри. Мне очень больно, и эта боль, кажется, не пройдет уже никогда. Кто же позаботится о моей Лотте, когда меня не станет? Может, я и могла бы выздороветь, но он мне не позволит. Как я могла так обмануться? Он чудовище! Боюсь, что лишь одна я знаю, на что он способен. Поэтому сегодня я хочу забрать Лотти и сбежать отсюда. Не знаю, сколько мне осталось, но вдалеке отсюда, возможно мне станет лучше, и по крайней мере я смогу увести отсюда дочь. Вещи уже собраны. Я слышу шаги. Это он! Как он узнал? О Боже, помоги мне, он идет сюда, он идёт…». В тот же день отец вышел из маминой комнаты весь в крови. Тогда я не удивилась, приняв это за кровь из легких мамы, вызванной болезнью. Но там было слишком много крови. И к маме не заходили ни врач, ни священник. И отец собственноручно сжег тело. Теперь я поняла. И страх прошел дрожью по всему моему телу. Мама умерла не из-за болезни. Её убил папа.

23 июня. После папиного отъезда Миссис Блэкбёрн словно с цепи сорвалась. Она таскала меня за волосы, била, оставляла без еды. Конечно, это всё из-за того, что я пыталась рассказать папе о её выходках. Но тогда я ещё не знала о папе ужасной правды. И, вероятно, сейчас тоже знаю не всё.
Руки и ноги у меня были покрыты синяками от побоев и шрамами от крысиных укусов. Я сносила все оскорбления и взбучки, но только потому, что готовилась отомстить. Сегодня я собираюсь подняться на чердак и найти ещё какие-нибудь тайны, которые так тщательно пытались скрыть мой отец и, возможно, Миссис Блэкбёрн. Я стащила ключ от чердачной двери у Миссис Фуллер и стала подниматься по скрипучим ступенькам. Дверь отворилась, и я вошла. Здесь царил полумрак и повсюду была пыль. Я зажгла принесенную с собой свечу и осмотрелась. Сюда никто не заходил более десяти лет точно, но в одном углу пыли было немного меньше, словно кто-то ненароком её смахнул. Я открыла большой старый сундук, к которому вёл след и ужаснулась: там были окровавленные простыни и мясницкий нож. Легко было догадаться, кто поднимался сюда чтобы спрятать улики три года назад. Я оставила сундук и начала осматривать остальные предметы: в основном тут была старинная мебель, запыленные книги и картины. Рассматривая их, я приметила портрет, где была изображена семья: родители и две сестры. В одной из них я узнала свою бабушку по папиной линии, а вторая выглядела очень знакомо, но я не понимала почему. После долгого и тщательного вглядывания в портрет я с удивлением узнала Миссис Блэкбёрн, только совсем ещё девочкой. Ну конечно! В семейном древе было написано, что у моей бабушки, была сестра Алиса, только никто не дописал, что она вышла замуж за Мистера Блэкбёрна. Шепотки рассказали мне историю сестер Робертс. Мария, в честь которой мне дали второе имя, была красива и талантлива, в отличии от своей сестры Алисы. (История, что стара как мир). В семнадцать лет Мария вышла замуж за молодого богатого лорда Артура Линдси и у них родился мой отец, Фицуилльям Томас Линдси. Алиса всегда завидовала сестре, к тому же она влюбилась в изящного и благородного Артура, но тот предпочел Марию. Когда Алису выдали замуж за Хэмиша Блэкбёрна, та уже знала, что собирается сделать. Через несколько лет после свадьбы Мистер Блэкбёрн скоропостижно скончался от сердечного приступа. На следующий год умерла Мария Линдси. Как раз перед её смертью, Алиса заехала к сестре погостить. Она отравила сестру, как и своего мужа. И теперь она зачем-то вернулась в этот дом (ведь папа был маленьким мальчиком и не помнил, как выглядит его тётка Алиса, а его отец не говорил о ней). Чего хочет добиться Миссис Блэкбёрн – непонятно, ведь у неё нет ни права на собственность, ни возможности его получить. А Артур Линдси скончался уже более десяти лет назад. Но разглядывая портрет бабушки, я заметила, что очень похожа на неё, и меня назвали так же, как её. Поэтому Миссис Блэбёрн так меня ненавидит – я слишком напоминаю ей сестру.
На чердаке было довольно жутко. Не только из-за тех ужасных кровавых тайн, которые он хранил, но и из-за некоторых вещей, что находились здесь: старые поломанные куклы с пустыми глазницами и без некоторых конечностей, чучела животных с бессмысленными взглядами, паутины, старые фолианты. Я уже было собралась поскорее уйти отсюда, но голоса остановили меня.
— Это всё – далеко не самое страшное, ты скоро это поймешь – проговорили они.
Ещё они сказали, что пришло время мне их увидеть. И они показались в тусклом свете свечи. В первый момент я чуть было не закричала. Они были ужасными: порождением ночных кошмаров, разлагающихся душ и гниющих трупов. Это были демонята. Но я старалась не показывать виду, что я до смерти напугана и что они вызывают у меня отвращение. Они сказали, что помогут мне отомстить отцу, Миссис Блэкбёрн и всем тем, кто меня когда-либо предавал. А ещё даруют мне вечную жизнь, и я навсегда останусь молодой и красивой. Это всё было богохульно, и я знала, что церковь меня проклянёт. Но желание заставить ответить за обиду отца и гувернантку было настолько большим, что я согласилась. Дальнейшие события в тот день я помню очень смутно. Как только я сказала, что согласна, демонята запрыгали и закричали, всё закружилось перед моим взором. Я помню, что, кажется, чертила какой-то круг кровью, что говорила какие-то слова на непонятном языке, которые шептали мне демонята. В тот вечер я продала свою душу. И мне кажется, будто мне с самого начала было суждено это сделать.

24 июня. Я проснулась в своей кровати и сразу же вспомнила события прошлой ночи. Я чувствовала себя как обычно, но что-то всё-таки во мне навсегда изменилось, безвозвратно ушло. Тогда-то и началась моя «другая» жизнь.
Для начала, когда Миссис Блэкбёрн вошла, чтобы выпороть меня, я пробила ей голову топором. Перед смертью я напомнила ей, как она отравила мужа и сестру, как била меня. А потом со всей силы опустила ей топор на голову. Она так забавно кричала! Я думала, что убивать будет сложнее, но мне даже понравилось, когда Миссис Блэкбёрн ещё еле двигалась, а вокруг разливалась густая алая кровь, ей было перепачкано всё: ковер, шторы, моё платье и руки. Я облизнула свою ладонь и хоть старая гувернантка была уродлива, на вкус она оказалась ничего. Тогда меня на долю секунды охватил ужас от содеянного и осознание, что прежняя милая малышка Лотта мертва, как Миссис Блэкбёрн. Но оцепенение быстро прошло, и я принялась заворачивать тело старухи в ковер, потом я с трудом выволокла её на улицу и выкинула в болото, которое тут же поглотило труп, а болотные духи и блуждающие огни заликовали. Дальше я сняла шторы с карнизов и сожгла их вместе с моим платьем. Отмыла комнату, кровавый след в коридоре и отмылась сама. Никто из слуг ничего не видел и не слышал – демонята позаботились об этом.
Конец Первой части.

0 комментариев

Оставить комментарий