пи^столь

Под скатертью всегда оказывается стол. Я уже накопил достаточно фактов по этому вопросу, чтобы опубликовать статью в журнале «Наука и жизнь». Ох уж эти скатерти, какой нелепый обман, они вызывают у меня отвращение и смех, эта клеенчатая дребедень, эта глупая ширма в будуаре старой проститутки. Хранительница чистоты! Ха-ха! Собираешь крошево слов и въедливый жир острот, всякую падаль. Вя-вя-вя, вся в цветочках и ромбиках. Два человека сойдутся, чтобы разойтись навсегда, и пометят тебя черной тоской в колпачке. А ее выстирали, выбелили, а она как новенькая, а ей все равно кому и что накрывать, а она линяет и блекнет, и скоро ей достанется кусочек пола у черного хода и собачье говно вместо опрокинутого чилийского.

Под скатертью всегда стол, чистенький, гладенький сукин сын, как будто не по нему прыгали неуклюжие картошины и юркие грибочки, не по нему стучали раздраженные ножи и вилки и охреневшие кулаки. Ох уж этот стол, он все время жрет, только и делает, что жрет, все подряд, все равно что – лишь бы жрать. Ему пойдут и кулаки и локти, и ляжки, и даже зад, он одинаково рад и безразличен к увесистым пяткам и аккуратным пальчикам, играющим чем-то остреньким по салфетке.

Он рядится как бомжиха в замусоленное старье, зарастая им слой за слоем, всеми этими бесчисленными листочками, клочочками, книгами, книжечками, книжонками, он с жадностью хапает все, что комкается, все, что пачкается, и наваливает, напяливает на себя беленькое, хрустященькое, усеянное значочками, крючочками, узорчиками, судорожно пряча… пряча… что? наготу? о как это трогательно: наготу!… Свой пустой, тупой четырехугольник. Он жрет грифеля как спагетти, он выдавливает пасту из ручек как кетчуп, он заглатывает в свой дурацкий череп танец восторженной руки, слово за словом вытягивая через соломинку «любимой перьевой» нечто ароматно булькающее с привкусом души. О, как я ненавижу эти глазницы, они хотят выдрать с корнем мой ищущий взгляд и растворить его в своей пустоте, разъесть пустотой, переварить в пустоту. Он бесконечно пуст, он ненасытен.

Я беру прямо с улицы ржавый, скрипучий бак, я зажимаю нос и сметаю все-все-все с этой убогой плоскости, ориентированной по сторонам света. Везите прочь из города, в котором уже не продохнуть, эту исписанную рухлядь, эту выжеванную резину не способную на оргазм, эту мишуру из дырокола переживаний, туда, на кладбище суррогатов и испражнений, где носятся белые мартыны, пришельцы с воли. Везите под неумолимый пресс, который умеет из тонких лоскутков мечты и памяти делать картонные коробки для яиц, сплавляя все рисунки и буквы в штамп международного образца: FRAGILE.

Голый король. Он невыносимо горд, как всякий тупица, он прочно уперт в землю всеми четырьмя, он задрал в небо свое квадратное черное рыло. Как же хочется набить ему морду! Расколотить в щепки это нелицо. Но нет, я просто смотрю на него, как в никуда, как в кромешный кусочек, застрявший между звездами. И проваливаюсь в зыбкое оцепенение, стремительно уменьшаясь. Я чувствую, что еще чуть-чуть, еще самую малость ближе к бесконечно малому, еще чуть-чуть перестать быть и значить – и огромный рычаг незаметно и нехотя выйдет из равновесия и неостановимо рухнет, выталкивая свою противоположность из забытой лучами глубины, и эта точечка с радиусом «нисколько» взорвется новой Все…

- Ваш Крушовиц и фисташки.

Какой симпатичный носик и… что-то негритянское в лице, что-то пра… Да ладно, не переживай, братан, зачем тебе этот блокнотец в клеточку, режущую глаза. Вот, пожалуй, немного шелухи и пепла, холодный круглый след и потный рисунок пальца, не так-то плохо, а? Глядишь, и тебе перепадет немного слюны, если удастся забацать анекдотец похлеще или заспорить, чего доброго, было бы с кем, а что? а вдруг? Вот уж постой, и забарабаню! концертик в раскач, и пристукну аж! А? Чем черт не шутит? Веселей, веселей, братуха, как знать, может, и раздобрею и похлопаю тебя в благодушии и за деревяшкой почешу, так бы и дал тебе в подстолье.

- О, привет, ты с кем это?
- Да так, сам с собой всё… Ты садись, знаешь, тут хорошо, скатерти нет.
- Скатерти?
- Терпеть не могу скатерти, ну-у-у… понимаешь, под ними всегда стол.
- Стол?
- Да… я проверял. Хочешь пива?
- Не-а. Пойдем танцевать.
- Я… джаз… не умею.
- Вот глупый, да не надо уметь.
- Так ты не одна. Слушай, я давно хотел тебя спросить, ты любишь чупа-чупс? Правда, это не лучший способ научиться молчанию.
- Ну что ты как прикрученный к своему столу, идём же, идём, идём!
  • нет
  • avatar Vasilko
  • 0
  • 220

0 комментариев

Оставить комментарий