ДЕФИЛЕ-НЕГЛИЖЕ part 1 - Хах-ху-нах





Новая страница 1







 
 

                                                                      
Джульетта лежит на
зеленом лугу

                                                                       Среди
муравьев и среди стрекоз

                                                                       Муравьи
соберут ее чистую кровь

                                                                       А
стрекозы возьмут нектар ее слез
 

                                                                       Тонкие
пальцы вцепились в цветы

                                                                       И цветы
поменяли свой цвет

                                                                       Расколот
как сердце на камне горит


                                                                       Джульетты
пластмассовый красный браслет

 


                                                                                                                                


                                                                       (с)
Наутилус Помпилиус




 
 

(1)

Intro

 
Это было в одной из
прошлых жизней… судя по орнаменту на персидском ковре, унаследованном мной от
двоюродной прабабушки в придачу к швейному металлолому
Zinger,
в четвертой… Мы репетировали очередную позу на гипнотично скрипящем диване под
навязчиво пропахшим моими
Burberrys
пледом в твоей холостяцкой
однушке с разбитым унитазом цвета апрельского неба, потрескавшимися обоями,
сверху донизу исписанными хокку, и палеонтологическими раскопками дырявых носков
(археологи, ау!) Из доисторических колонок, имитирующих шипение кобры перед
броском, угадывалась наутилусовская «Джульетта», лежащая на зеленом лугу среди
муравьев и среди стрекоз… Я призналась тебе, что обожаю (1) мохнатых гусениц
(они так приятно щекочутся, когда кладешь их на обнаженный живот), (2)
фланелевую пижаму с аппликацией клубнички (пошловатую, но невероятно уютную,
особенно в критические дни) и (3) яблочно-морковный «Тонус» (ради которого я
согласна на любые пытки… даже на
MTV).
На следующий день ты достал с антресоли изъеденную молью фетровую шляпу и
подарил мне красный пластмассовый браслет, а я выкрасила волосы иранской хной и,
задумав копить на электрическую зубную щетку, опустила в прорезь на голове
египетской Бастет жетончик питерского метро…
Мы были
эквилибристами. Балансировали на грани между ремеслом заурядных психологов (как
водится, «сапожников без сапог») и досугом не поддающихся диагностике психов:
воровали в Silvers’е пивные кружки, брили прабабушкин
ковер, изучая функционирование твоей новой «Gillette»,
свинчивали дорожные знаки, мастеря из них подносы для чайных церемоний,
боготворили Кустурицу (его, и только его), читали перед сном Упанишады и
увлекались сказкотерапией… Ты дразнил меня Трубадурочкой, сбежавшей из дворца
(нуждающегося, впрочем, в капитальном ремонте), чтобы предаваться интроспекции,
пялясь на облупленный потолок с картами звездного неба, заправлять макароны
тушенкой из солдатского пайка с истекшим еще в прошлом веке сроком годности и
брать у тебя уроки (точнее – практические занятия) по эстетике садомазохизма… а
я, изображая Сизифа (он был моим любимым персонажем для идентификации), катила в
гору камень кармического наследия, чтобы очередной раз кувырнуться, с кайфом
извращенки пересчитывая ребра и сотрясая центральный отдел нервной системы,
являющийся моей ахиллесовой пятой, и в подостром отделении областной
психоневрологической больницы, не попадая ни в одну из нот, распевать: «лучше
гор могут быть только горы»…
Так или
иначе, мы были созданы друг для друга, как озеро для Нарцисса, как мундштук для
сигары, как кислородная подушка для астматика… Это был хрестоматийный
невротический симбиоз, оставивший в наследство залежи индийских благовоний,
эфирных масел и прочей ритуальной дребедени, шикарную казахскую камчу из
бараньих жил с инкрустированной самоцветами рукояткой, несколько фетишистских
шрамов (под левой лопаткой, вокруг правой щиколотки и кое-где еще), двухтомник
латиноамериканской поэзии, служащий гербарием для кленовых листьев, и
приравненное моей мамой к запискам сумасшедшего «Дефиле-неглиже»…




0 комментариев

Оставить комментарий