ДЕФИЛЕ-НЕГЛИЖЕ part 9/ Последняя - Хах-ху-нах

(9)
Монпансье

«Не дорожи словами… не ищи в них фруктово-ягодной начинки… слова похожи на дешевое монпансье: катаешь их катаешь одеревеневшим кием языка по изумрудному сукну вкусовых рецепторов, как пустотелые биллиардные шары (ну чем тебе не «американка»?) Целишься ими целишься в забитые лузы чужих ушей, возбужденно сглатывая (лишь бы не проскользнули не в то горло) разноцветную слюну азарта… а они… они катастрофически истощаются, как больные нервной анорексией, и предательски тают, образуя в ротовой полости крохотные язвочки… отхлебни Кока-колы! Чувствуешь, как щиплет? Это слова… слова с леденцовым послевкусием патоки, ароматической эссенции и красителей, идентичных натуральным… только не вздумай грызть их – рискуешь сломать зуб…и не забывай раз в полгода навещать стоматолога…»
Так ты рассуждала, заказывая прыщавому официанту с мимикой лоботомированного шимпанзе суп-пюре из капусты брокколи (с кедровыми орешками), жюльен из морепродуктов и 0,5 нефильтрованного Паулайнера… Твои слова были похожи на коктейль из сапфирового Кюрасо с водкой и лимонадом: расплескиваясь через сахарный край изысканного бокала, декорированного долькой голубого (апельсина? лимона? грейпфрута?) цитруса, они оставляли повсюду невыводимые пятна… цепляясь за твои слова, мои пальцы превращались в щупальца гигантского осьминога… я терял гравитацию, барахтаясь гелиевым шаром в густом и тягучем, как шиповниковый сироп, пространстве, перевернутом камерой-обскурой твоего присутствия…
Моя диснеевская Белоснежка с можжевеловым гребнем в волосах (каштановых, рыжих, пепельных – в зависимости от сейсмической активности земной коры и политической ситуации в Кении), что привлекало тебя в гномах? Каким телескопом ты превратила меня в Гулливера? Отхаркиваясь с бронзового пьедестала твоей древнегреческой любви-агапэ, я болел за «ЦСКА» и мастурбировал на глянцевых потаскушек… а ты… ты неутомимо счищала с моей башки голубиный помет и возлагала к подножью коралловые орхидеи… я ослеп без тебя… пришлось завести поводыря – щенка темно-коричневого лабрадора с породистым шоколадным (как уверяет заводчик) отливом… он писает в твои клетчатые тапочки со смешными помпонами, пылящиеся в напрасном ожидании тебя слева от входной двери… а я… я бессмысленно извожу килограммы Тайда (не верьте рекламе!), отстирывая твои слова со своих дырявых джинсов цвета плесневелого гороха и футболки с изображением Ганеши (как ни странно, с женским лицом…)
А помнишь… помнишь ту сумасшедшую осень, когда листья падали вверх вперемешку с обертками от Орбита, фисташковой скорлупой и бычками Честерфилд Лайтс? Три года прошло… но что годы для осужденного пожизненно? Здесь, на Колыме моей памяти, время бутафорно: несъедобное и бесплодное, как пластмассовый муляж яблока, оно перекатывается по голубой каемке сознания – из настоящего в прошлое, из прошлого в будущее… в будущее, в котором не будет тебя… просить об амнистии? Слова… слова… дешевое монпансье… не слипнутся ли они в заказной бандероли моего раскаяния? Не поперхнешься ли ты сапфировым Кюрасо? Моя отважная Покахонтес… нанижи перламутровые ракушки на суровую нитку своего молчания… я постараюсь расшифровать его, как индейский вампум…
Целую…
Твой несмышленый котенок Гав (играющий собственным хвостом).
05 октября 2005 г.

0 комментариев

Оставить комментарий