три миллиона шестьсот тысяч лет назад

Я умер три миллиона шестьсот тысяч лет назад. И все это время я летаю прозрачной тенью над головами прохожих. Я знаю каждого в лицо. Точнее, в затылок. Потому что лиц мне видеть не дано. Три миллиона шесть тысяч лет я смотрю на ваши затылки. Все остальное время я сижу на воздушном облаке и свесив ножки вниз, курю терпкие ароматные сигареты. Я наблюдаю за тем, как распускаются пурпурные бархатные розы, как прозрачные капли росы скатываются по бархатным лепесткам вниз, прогибая гибкие тонкие лепестки, покрытые невидимыми ворсинками. Я вижу это. А вы – нет. Потому что вы не умирали три миллиона шестьсот тысяч лет назад. Я говорю вам о том, как ночь надвигается на ваш город. Мелкими, семенящими шагами, она укутывает каменные здания, деревья, мокрый асфальт, своей темной непрозрачной дымкой. Я рассказываю своим густым низким голосом о том, что еще одна улица и половина темно-розовой клумбы ушла в ночь. А вы слушаете мой низкий голос, и засыпаете. Закрываете глаза, а я убаюкиваю вас, копаясь в ваших головах и снова проговаривая липкие вязкие слова о накрывающей город ночи и скатывающихся прозрачных росинках. Вы не можете этого знать сами, потому что вы не умирали три миллиона шестьсот тысяч лет назад. Вы слушаете, а под вашими веками строятся картинки прошедшего дня. Вы перебираете их вновь и вновь, перестраиваете, разыгрываете разные варианты уже прошедшего хода событий. А я продолжаю говорить. И для тебя, старый мачо. Сегодня ты совратил еще одну наивную дурнушку. И хоть кожа твоя местами обвисла, и зубы твои пожелтели от поддельных, но дорогих сигарет, девушки по-прежнему видят в тебе тот неугасающий огонек задора и силы, от которых ты сам давно устал. Но в тебе нет силы изменить свою жизнь и проводить свои дни в покое, с той, которую ты все еще любишь. И которая любит тебя. Но живет со своим мужем и тремя детьми, ежедневно покупая литр молока в картонной коробке. Ты не можешь признаться в желании покоя даже себе. Ведь ты не умирал три миллиона шестьсот тысяч лет назад. И для тебя, дева с ржавой косой вокруг головы. Ты в который раз перебирала свои толстые книги, написанные мудрыми людьми. Но в который раз ты не нашла в них того, что искала. Ведь мудрецы на то и мудрецы, чтобы только приоткрыть завесу тайны. Но до тайны дойти нужно самому. Впрочем, куда тебе, что ты видала в жизни, кроме своей ворчливой матери, да вечно смеющейся соседки-вертихвостки! Тебе не понять той тайны, до которой ты пытаешься докопаться вот уже тридцать один с половиной год. Ведь ты не умирала три миллиона шестьсот тысяч лет назад. И для тебя, старая сморщенная временем женщина. Ты уже много лет хранишь в своем больном сердце скорбь о своем детеныше, который так глупо и бездарно погиб, сражаясь за свою никчемную родину. Скорбь твоя точит твое сердце похлеще червя, что точит тело твоего сына, погребенного на главной аллее городского кладбища. Ты просишь кого-то забрать тебя к себе. Но кому ты нужна со свой тупой ноющей болью. Ведь ты не умирала три миллиона шестьсот тысяч лет назад. И для тебя, юное создание с нежными ушками и розовыми ноготками. Под твоими веками ряд за рядом проходят молодые бездельники, которые сидят на шеях своих родителей, полагая, что жизнь состоит из посиделок в подъездах и рассматривании в ванной картинок с изображением фактурных барышень. Тот, третий, который запал в твою душу сильнее остальных, он совсем не тот герой, каким ты его себе представляешь. Он не станет топить корабли ради тебя и сражаться на шпагах с пиратами. Он не пойдет в ночь, чтобы утром ты увидела на грязно-сером асфальте заветные буквы. Пустое… Настоящего нет в твоих радостных дурацких грезах. Но тебе дано понять это много позже. Ведь ты не умирала три миллиона шестьсот тысяч лет назад. И для тебя, мой сероглазый красавец. Под веками твоими пустота. Такая же, какая окутывает твое сердце и душу. Ты решаешь, что сидишь на облаке, совсем один, в этом красочном, таком радостном мире, который тебе совсем не нужен. Как не нужен и ты ему. Ведь у него полно более сговорчивых сероглазых красавцев, которые под веками не прячут боль и темноту. Ты исписал все разлинованные листы в мечтах о славе и признании этого мира, который презираешь. Ты забираешься на крыши, чтобы оказаться, наконец, в таком нужном тебе одиночестве, и поймать свое облако. Но вряд ли ты до него допрыгнешь. Ведь ты не умирал три миллиона шестьсот тысяч лет назад.
  • нет
  • avatar draw
  • 0
  • 384

0 комментариев

Оставить комментарий