Небиблейское

А он мостил дорогу в небо,
Но не хватило кирпича,
Упал и умер…
И в деревне не вспоминают Кузьмича

М. Пушкина “Небесный волонтёр”

1

Свет протянет костлявые лапы
Через мрак растревоженных душ.
Лик святого нарушит
гармонию мрачности
стен подземелий.
Не внимая речам,
Выжигая свой символ на коже
лучиком веры,
Мы вернёмся богами
К истокам
И встретим рассвет на речном берегу…
Предаваясь столь низким порокам,
Мы душой вознесёмся
над праведным миром
живых мертвецов.
Мы успеем купить ваши души до срока,
И урок Мефистофеля смогут усвоить
продажные толпы лжецов.
Наступая на горло библейской смиренческой лире,
Мы исполним всё то,
от чего зарекался старик Моисей,
Разобьём золочёные фэйсы святых,
что в иконах застыли.
Пётр в скорбном молчаньи
покинет свой пост у дверей,
Потому как святых не осталось уже в этом мире…
Мы шагнём в преисподнюю,
скинув остатки седеющих перьев –
Сам Люцифер нам подарит четвёрку коней.
А Пётр притих, затаившись за запертой дверью…
Мы выкуем меч –
и будем судить
ослепших от света людей…

2

Нанизывая нереальных звёзд пучки
На стержень
шизофренных
полубредов,
Застыли глаз безумные зрачки
В настенной точке
в предвкушении победы.
И в истеричной веренице дней пустых,
И в бездне горькой пьяной
тьмы ночной
Мерещатся Голгофы и кресты,
Где буду я распята их рукой.
Я слышу: выстрел разрезает
мрак над нами,
Я вижу сотни глаз,
что смотрят на меня
сквозь сеть ветвей…
И мы не встанем на колени
пред обозлёнными
на нас Богами:
Мы сами боги!
Но нас распнут не за грехи людей.
Всех бунтарей земли, живых и мертвых,
Вам не распять: вам совесть не позволит.
Мы впитываем силу
жизней полустёртых,
А ваши жизни половины их не стоят.
Отравленным кинжалом
Препарированы души –
Мы слабонервных просим удалиться.
У вас есть свой закон,
но мы его нарушим…
Когда-нибудь так все-таки случится…

3

Вся прошлогодняя листва
замкнулась кругом
ржавой стали,
И из-под сумрачной земли
могильный холод
лижет ноги.
И вдруг с похмелья Божество
решит, что мы устали,
И, молнией пришпилив ночь,
нам срежет все дороги.
И в фазах предпровидческих
дневных кошмаров
Нам явится в бреду зелёный игуан.
И мы гордимся тем, что не продались даром
И не пошли,
как блудницы,
скитаться по рукам.
Мы не как все, мы знаем, мы другие,
Читаем Библию и раз в полгода ходим в церковь,
Стихи строгаем и в трамвае и в сортире,
За идеальный мир дерёмся в кровь…
Мы без запаски кинемся в толпу приматов,
Священников, продажных гениев и воров.
Но как ни бейся, будем мы распяты,
Одной лишь верой нам не сдвинуть горы…
В стихийном бунте разума и сердца
Погребены покой
и осторожность мысли.
Нам вашим светом не дано согреться:
Для нас он будет
слишком праведным и чистым.
Мы в чём-то сатанисты
(правда быть всё время злыми скучно)


Мы дьяволы?
Исчадья Ада?
Бред!
Какой нам прок от жалкой человечьей кучки?
А ваших душ не надо нам вовек!
Мы их скупили просто так,
забавы ради –
Повеселиться над людской наивной злобой,
А вы заранее взмолились о пощаде,
Ещё плескаясь в материнческой утробе.

Перед рассветом осветлеет сумрак,
устав скрывать свое второе “я”…
И мы светлеем…
Всё ж не так ужасна наша тьма.
Мы не толпа безумного зверья,
Ведь и для нас сияют звёзды,
и висит веселой рожицей луна.
Романтики проклятые…
Не так уж просто мыслить трезво
В пучине, заболотившей своих героев,
Заворожённых светом
крестоносных лезвий,
Всему покорных… сдавшихся…
А стоит ли
Стоять на паперти с протянутой рукой,
С тупой надеждой ожидая воздаянья?
А получив, от радости уйти в запой,
Отринув всякие
земные
ожиданья?
Прощай, убогий праздный Вавилон,
Где сибарит живуч, как тараканы!
Мы пустим сей похмельный город
под уклон,
Куда не так давно скатились сами.
Толпа с протёртыми коленями
и в кровь разбитой грудью,
Забралом скрытая от ветра и дождя,
Пустые демагоги, попусту живущие на свете…
Люди!
Опомнитесь!
Какого черта вы живьём хороните себя?!
На кой вам здесь пророк сермяжной правды?
А мы такие… нам чужда поклонческая лесть.
Но ваша смерть не станет нам наградой:
Мы не убийцы
и не греем в сердце злую месть.
Мы как-то безобидно анархичны,
Местами депресснутые, страдаем пофигизмом
(в хорошем смысле),
Зачастую нелогичны –
Давно уже не дети коммунизма.
Немного склонны к суициду
в легкой форме паранойи,
Но не такие слабаки, чтобы бросаться
с крыши
в вечность,
И, прижимая сталь к виску, забрызгать стены кровью,
Уйдя в пугающую мраком бесконечность.
Вот мы – неслышно ходим мимо,
словно тени,
Скрывая саваном обветренные лица прокажённых.
За чашкой кофе,
в дыме сигаретном,
в час ночного бденья,
Мы тихо поминаем неспасённых…
Но нас сведут на казнь
и даже не заплачут,
И даже не заметят,
как безумно мы любили жить…
Как в безнадёге полагались на удачу,
Мечтали кем-то быть любимыми…
…кого-нибудь любить…
Палач придёт, рассветно как-то тихо, скромно.
Придёт, помолится, покурит,
напоследок матернётся,
Посмотрит на часы – двенадцать ровно –
И топором застелется смурное солнце…
У кладбища печальный вид –
могилы, словно дети…
И имена… так много их… и все чужие…
О, Боже!
Сколько же смертей на свете! –
Вот так вот, запросто, уйдут от нас святые…
Смелей, могильщик!
Схорони!
Креста не ставь над нами…
Мы так уснём…
…замкнув в себе архивы адской боли…
Мы свой стеклянный храм
разрушили своими же руками
И выпустили демонов на волю…
Но это солнце, что в крови кипит
и паром дышит,
Впадёт в безумие - и выжжет всё дотла.
Но Бог, занеженный небесной манной,
нас не слышит…
И солнце, захрипев, умрёт… такие вот дела…
Так где они,
герои беззаветных тёмных рек,
Что в лужу моря не впадают,
одиноки и безвестны?
Ведь на земле уже родился человек,
Что поведёт их, падших, в неизвестность…

Эпилог

Жестяное небо упало метелью
на крыши домов,
Укрыло сиреневой хмарью
прощанье со старою верой.
Вновь закорюки усеяли глади ладоней листов,
Нагромождая вокруг меня стены.
Киснет луна, опасливо косясь между туч,
Стынет на кухне горький без сахара кофе,
Воздух морозный как-то тоскливо тягуч –
Тянет по слову такие же горькие строфы.
Слишком нелепо вести диалог со стеной.
Но эта стена меня слушает и отвечает.
(Так же безумец ведёт диалог сам с собой),
Но вскоре и это чертовски меня удручает.
Глюки бредут, заунывно горланя какой-то мотив…
Кто-то из глюков садится и дует мой кофе…
Нет, я не брежу – а это уже позитив.
Зачем же тогда я пишу эти горькие строфы?!
О, Боги!
Зачем же вы дали мне душу и сердце?
Какие гнездятся в них демоны,
бесы
и черти?
Как мне их выпустить – и не свихнуться от боли?
Или найду избавление только лишь в смерти?!


21-26 декабря 2001 г.

  • нет
  • avatar gemini
  • 0
  • 305

0 комментариев

Оставить комментарий