Узор бабочек

Жила в одном большом городе маленькая девочка, которая любила красивые истории, высокие чувства и славные детские мультфильмы. Она частенько думала по ночам, порой думы навевали на нее грусть, и она засыпала на подушке мокрой от слез, когда в окно уже требовательно стучалось утро. Она была парадоксальна, ей нравилось, когда дома шумно и много людей и при этом ничто не могло заменить ей одиночества. Ей нравилась человеческая откровенность, но сама она редко распахивала душу. Она отдавалась любви как омуту и всегда забывала, что даже из омута можно выплыть, если не растеряться. Влюбленная или нет, любимая или нет, она часто тосковала по чему-то несбывшемуся. Она поднаторела в этой тоске, ей стало понятно то многое, что существует выше уровня чувств, то, что проносится мимо, едва всколыхнув самые легкие волоски, и нет никакой возможности понять, откуда это навеялось и куда унеслось.
При таких составляющих она редко могла найти понимание, хотя, без сомнения, умела вызывать любовь…

В том же городе, в то же самое время проживала другая девочка, немного постарше первой. Она еще помнила о себе, что когда-то, не так уж и давно, была точно такой же, как та, младшая. Но потом изменилась. Так сложились обстоятельства. Эти изменения не сделали ее хуже или лучше просто однажды ей пришлось научиться вставать обеими ногами на землю. Пришлось привыкнуть быть циничной, кусачей и кроме понятного и родного ей языка высоких чувств заучить еще и язык простых, человеческих, не таких тонких как первые, но тоже по-своему непростых, хотя и очень помогающих в быту.
Они не были сестрами, даже родственницами не были, но когда пришло время, они встретились. Потому что бывает в природе такой день и час, когда сталкиваются одноименные заряды. Они питали друг к другу симпатию. Старшая могла понять младшую как никто другой, а младшая, в силу своей утонченности, всегда могла оправдать падшую старшую. Если питать склонность к определенности, то вероятно как-то надо назвать их отношения. Но вот беда, вымолвить слово “любовь” у обеих не поворачивался язык, а называть все это как-то иначе казалось пустым и ненужным.
Что было дальше? А дальше они порхали как бабочки, вокруг одного и того же цветка и никак не могли сесть на него одновременно. Старшая однажды поняла, что отвыкла говорить на языке неуловимого, не то что бы он забылся, просто стал для нее слишком высокопарен. Что поняла младшая мне неведомо, ибо она так и не привыкла распахивать душу. И когда одна из них все же присаживалась на цветок, другая взмывала в высь, ведь одна боялась ранить, а в мире другой не было понятия рана… Их время давно прошло, наступила зима, но они этого даже не заметили…
Летнее марево нагоняет лень, а снежные хлопья за окном – тоску. Я пробовала нарисовать движение бабочек как узор, но поняла, что мой глаз не улавливает их сложного полета, и я отступилась….
  • нет
  • avatar gia
  • 0
  • 325

0 комментариев

Оставить комментарий