Вечности нет.






Я решил, что буду вставать рано, часов в шесть или семь, принимать прохладный душ в летней душевой за домом, выпивать чашку крепкого кофе и затем, весёлый и бодрый садиться за «Оливетти». Никакого спиртного, никаких женщин и сигарет. Замысел, конечно, был восхитительный, но жизнь, как это часто бывает, сразу же внесла свои коррективы. Первое моё пробуждение состоялось не в шесть и не в семь, а в десять часов утра, когда все немногочисленные обитатели дома по улице Первомайской уже давно проснулись и даже успели поругаться. Моё появление во дворе было встречено более чем сдержанно. Только рыжая хозяйская кошка проводила меня долгим настороженным взглядом. В ответ на моё приветствие никто не откликнулся. Сын хозяйки семнадцатилетний балбес возился со своим мотоциклом. Квартирантка Татьяна Сергеевна беззастенчиво развешивала на верёвке натянутой между двумя старыми акациями свежевыстиранное бельё.
Я вошёл в душ, разделся и только потом неторопясь задвинул задвижку на двери. Вода оказалась ледяной. Мне захотелось снова в тёплую постель. Однако, продолжая верить в себя, я стойко выдержал пятиминутное истязание душем и замерзший, но довольный отправился на кухню варить кофе. Татьяна Сергеевна, покончив с бельем, убралась к себе. На пляж она отправлялась только после четырёх, а до того лежала у себя в комнате на старой продавленной тахте и читала затрёпанные журналы из хозяйских запасов.
В открытое окно заглянула хозяйка Аделаида Петровна: - Там у меня блинчики остались от завтрака, - сообщила она, - можешь взять. Они, наверное, ещё тёплые.
Я поблагодарил и пододвинул к себе тарелку с блинчиками. Они действительно были тёплыми. Солнечный луч, пробившись сквозь густую зелень сада, рассыпался золотыми искрами по столу. Ночная бабочка, ставшая жертвой своей неосмотрительности, обречённо забилась о стенки банки. Я взял банку и вытряхнул узницу за окно. Серый комочек мгновенно исчез в зарослях шиповника.
- Эй, там, огоньку не найдётся?
Я не сразу понял, что этот вопрос адресован мне. В саду никого не было. Женский голос доносился откуда-то сверху. Я поднял голову и сразу увидел её. Она стояла на маленьком балкончике, который нависал над кустами шиповника, и показывала мне сигарету в вытянутой руке.
- Это я вам, - уточнила она и засмеялась.
- Курить вредно, - отозвался я, разглядывая её. Она была в закрытом синем купальнике: тёмные волосы, чёткий овал лица.
- Сигарета для мужа. Мы ходили купаться ночью, и он потерял где-то на пляже свою зажигалку. Представляете, ночью на пляже такая темнотища, не то, что зажигалку, человека не найдёшь.
- Я бы нашёл.
- Зажигалку? – удивилась она.
- Нет, человека.
Я взял у плиты спички и бросил ей. Коробок, описав дугу, ударился о перила балкона и упал в шиповник.
- Ой! - вскрикнула незнакомка. – Как же я его достану, - и умоляюще взглянула на меня.
Пришлось мне лезть в кусты. Обдирая руки, я добрался до самой изгороди, за которой начинался соседский сад, но спичек так и не обнаружил. Чёрт бы драл эту соседку, думал я, выбираясь назад. Вот пусть её муженёк и лазит тут по кустам, а мне-то чего напрягаться?
- Нашли? – донеслось сверху.
- Нет, не нашёл. Придётся вашему мужу подышать свежим воздухом.
Не дожидаясь ответа, я пошёл к себе. «Оливетти» стояла на столе, тоскующая и одинокая. Солнечный луч играл на её никелированных обводах. Мне показалось, что она немного ревнует меня к этой незнакомке.
- Пустяки, дорогая, - успокоил я её. – Какая-то взбалмошная дамочка... Попросила спички... Собственно, только и всего.
Она знала меня лучше, чем кто-либо. Наше чувство было проверено временем, и мы ничего не скрывали друг от друга.
Несколько часов пролетели как одно мгновение. Солнце, давно миновав зенит, стало медленно клониться к западу. Хлопнула калитка. Это Татьяна Сергеевна отправилась на пляж. Я сделал короткий перерыв, чтобы попить воды и умыться. Шорты и майка на мне промокли насквозь. В саду было душно. Аделаида Петровна дремала в тени виноградника, привалившись спиной к стене дома. У соседей кто-то бренчал на гитаре. Я вспомнил, как утром лазил в кустах и улыбнулся. Мои мысли вернулись к незнакомке в синем купальнике.
Очередной провал.
............................................................................................................................................................
Сумерки стояли за окном, ожидая, когда же я замечу их.
- Хватит, - всхлипнула «Оливетти».
- Слышь, квартирант, - послышался во дворе голос Аделаиды Петровны. - Кончай стучать, ночь скоро. Сходи искупайся, а то сидишь целый день и барабанишь как каторжный. Смотреть на тебя больно.
Перед уходом я заботливо накрыл «Оливетти» своей рубашкой. Она благодарно звякнула своими металлическими внутренностями и затихла.
- Отдыхай, - сказал я ей. – Завтра у нас будет тяжёлый день. Надо закончить вторую часть.
Выйдя на улицу, я повернул в сторону моря и, проходя мимо соседской калитки, столкнулся лицом к лицу с утренней незнакомкой.
- А я спички ваши нашла, - радостно сообщила она, кутаясь в полотенце.
- Муж накурился?
Она только рукой махнула.
- Вы купаться?
- Купаться.
- Можно я с вами. Одной как-то боязно.
- А как же муж? – задал я, вертевшийся на языке, вопрос.
- Объелся груш, - пошутила она.
Мы выбрали место подальше от людей. У неё было редкое имя Фёкла и милая улыбка.
- Кто же это тебя так назвал?
- Мать.
Она разделась первой и, не дожидаясь меня, с разбегу бросилась в воду.
- Вода теплющая, - донёсся из темноты её приглушённый расстоянием голос.
Я поплыл вслед за ней, чувствуя её притяжение.
Потом мы долго лежали на линии прибоя, пытаясь разглядеть своё отражение в текущей над нашими головами звёздной реке.
- Ты веришь в вечность? – спросила она, не обращая внимания на мои прикосновения.
- Нет, - признался я. – Вечности нет. Её выдумали люди.
- А вот и неправда. Сейчас я тебе это докажу...

Я проснулся около полудня с сильнейшей головной болью. Тело саднило от песка. Во рту ощущался горький привкус соли. Я вышел во двор и, немного постояв под нависающим виноградником, пошёл в душ. Тугие холодные струи воды вернули меня к жизни. Фёкла. надо же, подумал я, путаясь в воспоминаниях. В глазах рябило от густых мазков солнца на стене душевой. Скорее кофе, и к «Оливетти». Старушка, поди, извелась.
Аделаида Петровна сидела на пороге кухни и чистила кукурузу.
- Опять будешь целый день трещать? - участливо спросила она, глядя на меня поверх очков. – Надо тебе это? Приехал к морю, называется.
- Сегодня последний день.
- К вечеру кукурузы сварю, угощу тебя. А то не ешь почти ничего.
Позавтракав, я вернулся к себе. В голове не было ни единой мысли. Мне нужно закончить вторую часть, сказал я самому себе и рывком сдёрнул с «Оливетти» рубашку.
Там, где ещё вчера весело играл солнечный луч, теперь буграми проступала ржавчина. Клавиши потемнели и растрескались, словно их опалило огнём. Гордое имя «Оливетти» съёжилось и померкло. Из-под каретки выпал листок.
“Вечности нет” успел прочитать я на его обороте.
1993 г.







  • нет
  • avatar rusfox
  • 0
  • 243

0 комментариев

Оставить комментарий