карта G-местности или письма Серёже - Vasilko -

---

Нам бы вытрезвиться у речки,
как в себя наглядеться в гладь,
приобнять камыши за плечи
и внахлёст окушков метать.
Похрустим сушняком в орешнике,
пальцы вычерним котелком
и отметив дымком проплешину,
небо в кружечки перельём.
Станет вдруг нестерпимо сине -
контрабандой слеза в прищур,
эх, Серёга! как вечер длинен!
как закручен в струю Кокур!
как на сахарный срез Микады
Сулугуни слоями лёг!
Чем темнее вокруг прохлада,
тем приметнее уголёк

---

Серёжа, сквозь прутья решётки на миг
нам звёзды сверкнут. Вновь баланда и карцер.
И вновь на допросе лирический стих
ты будешь зубами под пыткой клацать.
Девичьи коленки - испанский сапог,
ключицы и шея - твоя гильотина.
И сосланный в нас содрогнётся Бог,
но не пронесёт эту чашу мимо.
До дна пей, Серёжа, хоть нет там дна -
бездонностью лона весь мир родится.
И в нашей бездомности он нам снится
и всё ускользает из нашего сна

---

завтра еду принимать - печку!
и рябину черную - от дроздов спасать
в электричке деревянной лопать гречку
на вокзале бомжиков встречать
просыпаться ёшкин кот! в такую рань - как рано!
грудь луны нечаянно спугнуть
с неба длинного, носки надеть непарно
и подушку тискать словно... э-э-э... прошу прощенья - грудь
как же, дуся, в этом мире всё прозрачно
всё на полках, срок хранения, цена
затянулся бидинкой так смачно
потому что бидинка одна
и луна одна, - какая уж там грудь, ребята,
разве что настолько же далёка
станешь тут философом до срока
сам забудешь, что куда попрятал
ну и пусть! - во мне всё больше удивленья -
вроде б не должно быть Ни-Че-Го!
а глядишь всё есть... вот, даже в грушевом варенье
есть кусочек детства моего

---

я был сражен на поле брани
на ложе брани я полёг
и ложью жёг и правдой ранил
и был ничтожен словно бог!
с разбитым сердцем и войсками
один, без черта, налегке,
без всех святых я шел на пламень
и сабля плавилась в руке
и я там канул словно в солнце
прекрасен, девственен и чист
ни жив ни мёртв, смотрю в оконце
и провожаю палый лист

ХЪ