Одна

Там где законом честь слыла,
Там где судьба за трусость убивала,
Средь гор лесов и рек,
Рос необычный человек.
Она была не ангелом но мягкой,
Добро было ее повадкой,
В ее глазах горел необычайный свет,
В ней резких грубых линий нет.
Из рук теплом несло,
А в сердце счастье было.
Вот так она средь гор росла,
Нежна, красива и чиста.

Когда она себя ругала,
За то, что делала, чего не знала,
Суровый отчим наклоняясь,
То улыбнувшись, то смеясь,
За руку брал, к себе приподнимая,
Она была ему как дочь родная.
Она росла среди семи мужчин,
И матери ее давно не стало,
Отцом родным был Исполин,
А матерью природа стала.
Ее забрали люди из аула,
Из рода знатного гяура.
И вот она одна среди чужих,
Ни капли, не забывши о своих,
Росла, не зная, что такое воля,
Хлебнувши еще в детстве горя.
Ее теперешний отец знал, что ислам
Отнимет дочь, и принял сам,
Религию тех с кем он жил,
Кто дочь ему такую подарил.

И вот сейчас она одна,
Стоит у горного ручья,
В руках кувшин, в глазах гора,
И не смеется, не светла.
Как камень в воду за слезой слеза,
Как будто в ясный день пришла гроза.
В ее душе нет никого родного,
О ком бы ей подумать иль другого,
Которого любить, за кем идти,
Кто мог ее от одиночества спасти.
Она не смотрит на парней,
Она боится, что сильней,
Развиться может ее горе,
Из ручейка перетекая в море.
За нее ходит Исполин,
Она живет среди вершин,
И среди них она мечтает,
Как будто им лишь доверяет.

В ауле тихо замерзая,
За нее ходит словно стая,
Толпа парней, что безума,
Которым лишь она нужна.
Но среди них нет никого,
Кто в ее сердце, для кого
Она б жила, она бы пела,
К кому б ее любовь успела,
Перерасти в нечто другое,
То, что ее, то, что родное.
Она проходит не смотря,
Головку нежно наклоня,
За нее тихо по пятам,
ее подруга крепостная,
Но сердцу милая родная.
А героиню нашего романа,
Назвали ласково Милана.

В ауле как то очень поздно,
Когда луна светила грозно,
Заговорили об одном,
Красивом, славном, молодом.
И вот отец ее зовет,
Милана долго не идет.
Он снова кличет и спешит,
Но почему она молчит?
Всему их новый гость виной,
Которого зовут Нагой.
Она как будто и не слышит,
Стоит за дверью, быстро дышит.
- Ты звал, отец? Прости меня,
Что не услышала тебя,-
Сказала девушка чуть слышно.
Накрыла гостю анэ пышно.
Она смотрела на него,
И в нем узнала своего.
Прошли года, а он живой,
Ее любимый брат - родной.
Она не знает, как сказать,
Но и не может промолчать.
И он взглянув в ее глаза,
Увидел скоро: в них слеза.
Она ушла и снова плачет,
Душе так больно и рычит.
И вот она вбегает в сени,
И падает отцу в колени.
- Что стало, кто тебя обидел?
Скажи, и свет его не видел.
- Нет, папа, ты не понял,
Я знаю кто он и он вспомнил,
Я знаю, как его зовут,
Его друзья прозвали Кнут.
Сурово повернувшись к гостю,
Клянется он своею костью,
Что гостю этому не жить,
Иначе здесь ему не быть.
Она к отцу, опять склонившись,
Как будто в чем-то провинившись:
- Прости меня мой господин,
Он для меня теперь один.
Я помню, что в моей семье,
Сидело трое на скамье,
Из них два сына и одна,
Что дочкой стала для тебя.
Он брат мне, он моя семья,
И лишь к нему душа моя, -
Нагой берет ее за руку,
И позабывши свою муку,
Обняв ее в первые в жизни,
Проходят в сердце горя ливни.
А отчим понял и молчит,
Он ее счастьем дорожит.

И вот она теперь с другими,
С семьею: с братьями своими.
У старшего была жена,
У младшего теперь она семья.
Милана быстро полюбила,
Всех тех о ком она молила.
Невестка вскоре родила,
И чтоб Милана назвала,
Просила мужа и Милана,
Берет на руки нежного Руслана.
Так звали отчима ее – отца,
И память об отце светла.

Но вот ей вскоре 20 лет,
А мужа у неё все нет.
Она становится все краше,
Но для нее все в мире младше.
Она смотрела лишь в окно,
И вот пришло оно… оно…
Любовь неслышно постучала,
Сама зашла и к ней припала.
Он был для братьев друг,
И вот пришел к ней вдруг.
А друга назовем Касим,
Был девушками он любим.

Подходит к ней и все молчит,
А сердце у него кричит,
И рвет и метит и болит,
А разум убежать велит.
- Я знаю, нежная Милана,
Воспитанница грозного Руслана,
Что для меня ты все и я
Люблю люблю люблю тебя!
Ты можешь всем сказать, что я,
Корысть и ненависть тая,
При детях, при моей жене,
Пришел к тебе, на стороне, -
Сказал он это и смотрел.
Перед глазами мир темнел,
Она присела, потемнела,
Но быть с женатым не хотела.
- Я знаю у тебя жена,
Что любит лишь тебя она,
Я знаю, у вас дети есть,
Что счастья вашего не счесть.
Так уходи, оставь меня,
Я выросла в горах одна,
И в них одной мне быть всегда,
Считай, что я слишком горда,
Чтобы принять любовь твою,
Но я к тебе не подойду.
Ты опозоришь не меня,
Ты опозоришь лишь себя,
Но, знай, и я люблю тебя.
Она просила пощадить,
И злость на нее не хранить.
- Пойми Миланочка моя,
Прожить я не смогу ни дня,
Когда я знаю что в дали,
К которой чувства привели.
Я брошу всех, мы убежим, -
Чуть слышно говорит Касим.
- Нет, ты не можешь,
точнее ты и сам не хочешь,
Оставить тех с кем ты живешь,
Ты сам себе бесстыдно лжешь.

Он очень тихо повернулся,
Потом бежал, словно проснулся,
От сна, который всем всегда,
Приносит боль, несчастья.
Она смотрела ему вслед,
И кто теперь ей даст ответ,
Как быть, как жить, о ком мечтать,
Кому теперь супругой стать.
Ведь только он в ее глазах,
О нем мечты в ее слезах.

Он был таким каких не ищут,
За них арабских женщин хлыщут,
Но лучше хлыст иметь на спинах,
Чем снова одиночество по жилам.

«Прости меня, любимый мой,
Ты для меня один такой,
Я за тобой пошла бы в пропасть,
Но ты же знаешь это глупость,
Ведь у тебя есть та,
Которая тебе нужна,
Которую ты также любишь,
Но, знаю, ты меня осудишь!
Прости, что я тебя любя,
Уйти с тобою не смогла!
Но твои дети и семья,
Как я могу отнять тебя?»

Касим не знал куда податься,
Поплакать или посмеяться?
Он гнал Черкеса своего,
Туда где не найдут его.
Но, какже так? Как же Милана?
Читавшая одна Корана,
Оставила его ни с чем,
Он жить теперь ни с кем
Не хочет.


Милана, долго говорила,
Затем привстала и вспылила,
Что ей не хочется здесь быть,
Что хочет у отца пожить.
Ее встречали все друзья,
И даже ее крепостная,
Отец взглянул на дочь сурово,
Но это ей было не ново.
Она обняла всех детей,
И снова стала для чужих своей.
Но разве это счастье жить,
Когда не можешь ты любить,
Когда живешь и лишь мечтаешь,
Когда во сне только летаешь,
Отец заметил, но молчит,
И дочь позвать к себе велит.
- скажи Милана, что с тобою?
Или рассталась ты с мечтою?
Она молчит, ей стало плохо,
Сказать отцу бы много-много,
Но как?, ведь он и не поймет,
Что сердце ее сильно жмет.
- Я уходила от него,
Но создана я для него,
Пойми меня, прости меня,
Я для него Кавказом рождена,
Я лишь к нему, за ним, но от него,
И снова я к нему, но для чего?
Я знаю, мы не будем вместе,
Я лучше провалюсь на месте,
Чем отниму его у той,
С которой он и для которой.
Я знаю, я еще дитя, но я
Хочу спросить тебя,
Что делать мне с любовью,
Которая родилась кровью?..
Отец не знал, что ей сказать,
Ведь он любил, но как молчать?
Когда его алмаз страдает,
Но, что он в этом понимает?

Чрез время вскоре позабыла,
Она любовь себе сменила,
Так ей казалось, но увы,
Я думаю, что знаете и вы,
Что значит первая любовь,
Когда в сосудах кровь
Кавказских сыновей и дочерей,
То там со временем любовь сильней.
Она была супругой у того,
Которого все знали, для кого
Она готовила себя все эти годы.
Сменяя стиль в порядках моды.
Она жила и ей казалось,
Что все плохое позади осталось,
Что у нее все есть сейчас,
И муж ее от скверны спас.

Прошел лишь год и вот она
Как ей казалось так счастлива,
От глаз ее повеяло теплом,
Все позади осталось сном.
Но вот она приехав к тем,
Кого назвала своим всем
Не смело подошедши к двери,
Свои слова и речи мерит,
Она боится осужденья,
Она бежит от пораженья…
Но не успев она открыть сама,
Как дверь открыла ей ОНА,
Но как же так, но почему,
Есть объяснение всему,
Но что здесь делает она,
Касима верная жена?
Милана наша побледнела,
На Каму строго посмотрела,
Зашла домой и все молчит,
А Кама что-то говорит,
Милана бледно улыбаясь,
Скрыть возмущение пытаясь,
Зовет к себе Руслана,
Не понимая, что случилось, Кама
Простившись, с девами уходит,
А встреча Милу с ума сводит.
И сердце снова у него,
И снова она только для него.
Руслан играя с кудрями ее,
Смотрел так мило на нее.
Она взглянув ему в глаза,
Все очень быстро поняла,
Что нужен ей второй Касим,
Который будет для нее любим.
А вечером встав на молитву,
Она просила Бога пощадить,
И не боялась попросить,
Прощение за то, что совершит.

И вот они друг против друга,
Стоят и смотрят как тогда,
Когда она его гнала,
Когда она его просила,
Забыть ее и пощадить,
И больше… больше не любить.
Он тихо обнял девушку свою,
Он, наконец, нашел свою мечту,
И вот она теперь стоит,
И о любви лишь говорит,
Он посмотрел в ее глаза,
Они хлыстали горем как лоза.
Бывали дни, она была счастлива,
Но это было чудо из чудес,
Она была наверное красива,
Под ритм любви заговорил и лес.

Она вернулась к мужу своему,
Поклявшись миру этому всему,
Что не изменит больше никогда,
И стала еще больше весела.
А через время у нее родился сын,
Которого назвала женщина Касим.
И снова время потекло,
Точнее время побежало.
Он сделал шаг, за ним второй,
Назвал Милану нежно мамой.
И сердце снова ожило,
И вот теперь уже не одиноко.

Но кто-то крикнул и она,
Проснувшись побежала,
Туда откуда, то молча,
То громко окликая,
Сидел ее супруг и тихо плакал,
Пред ним лежал в открытой сакле
С открытой раной на груди,
С закрытыми глазами
и распростертыми руками,
Малыш, ее родной малыш…
Чуть слышно зашуршал камыш,
Пытаясь как бы женщину утешить,
Или хотел немного заглушить,
Тот плач, что по аулу расходясь,
Будил дома, и шел не торопясь.
И снова холод снова горе,
И вот ручей перетекает в море,
Из слез красивой матери Миланы,
И вот кричали суры из Корана,
Что всё есть то, что создал бог,
А человек сменить не мог,
Того, что Там предрешено,
Милане тоже не дано,
Быть с тем кто Богом ей не сужен,
Кто в сущности ей был не нужен.

И вот сейчас она одна,
Стоит у горного ручья,
В руках кувшин, в глазах гора,
И не смеется, не светла.
Как камень в воду за слезой слеза,
Как будто в ясный день пришла гроза.
В ее душе нет никого родного,
О ком бы ей подумать иль другого,
Которого любить, за кем идти,
Кто мог ее от одиночества спасти.
  • нет
  • avatar zareta
  • 0
  • 349

0 комментариев

Оставить комментарий