Утро. Граница. Здесь даже собаки спят,
Время московское спряталось в малой стрелке,
Родина снова встречает своих щенят
Пьяным медбратом с остывшей больничной грелкой.



Здесь проектируют старые миражи,

Распределяя ранжир и шесток по чину

И, принимая как данность такую жизнь,

Я, тем не менее, не открываю спину.



Полно, полковник, я помню свои права –

Плыть незаметней, лавировать вглубь течений,

Памятью долгой срастаться едва-едва

И прибегать к маскировке сердечной лени.



Слишком спокойно – обычно всегда к беде,

Слишком уверенно – видимо, водят за нос,

В этой стране, где виновный всегда “нигде”,

Каждый второй – Цицерон, каждый первый – Янус



Все это было… На тонущем корабле,

Где канцелярские крысы питались клеем,

Верили в сказку о видящем все царе

И о жирующих да сволочных лакеях.



Поздно меняться, примерив такой фасон,

Вязь хромосом, как ни странно, чего-то значит.

Время застыло, бормочет зеленый сон -

Микс Амадея с Версаче, никак иначе.



И не придумать лекарства от пустоты,

Не конвертировать память, запрятав в слиток,

Миру до фени, какие у вас кресты,

Он в стороне и лелеет свою орбиту.