Входя под своды Кёльнского собора,
Я будто погружаюсь в глубину
Пруда, сожравшего уж душу не одну.
И выплыть вряд ли мне удастся скоро.
Не выбраться, не пользуясь подсказкой,
Из лабиринта коридоров сих,
Но наблюдатель строг и молчалив.
И будто бы ожившей полумаской
Рот запечатан, вместо кляпа — страх.
Ужасно далеко от дома.
И сердце рвётся из груди впотьмах
В звенящей тишине Кёльн-дома.