Тону, тону – все глубже, все пьянее;
последний воздух – снова мимо рта.
Перед глазами – некая черта
и круг на красном фоне зеленеет.
Вода как будто бы ярится, сатанеет
и через грудь сочится на чердак

моей души – глухой, забытый, темный;
забитый пыльной памятью и прочим барахлом…
Да что чердак – душе давно уже пора на слом
во всем ее ничтожнейшем объеме,
а там и телу с ним, что грузом неподъемным
лежит под неестественным углом.

Но знаю, надо мне еще пьяней и глубже.
О, что откроется мне там, на самом дне?
Моя хандра и легкое безумие – ко мне!
Лить все любови через край, наружу,
и самому упасть, уснуть в зловонной луже
и никого не видеть в этом пьяном сне.