Ужасно хочется убить того, кто прав в дарованных ему оттуда истинах, во всех грехах невинен, и неистово желанием горя, хотим убить его.
Все оттого, что ранее замыслили, еще до появления на свет решили, что, раз не те мы, то и в мире не должно быть темы для разговоров о подобном. Нет,
не виноваты мы, когда еще младенцами впитали с мутным молоком рассказы прошлого – забытого о том, что совершенны мы….
А ниже и левее, за бортом, где проплывает небо, холодным полунемощным крылом я разрезаю воздух. Скажи, ну почему весь этот мир не для любви? И не для нас он создан? И не для тех, что были ранее и дольше существовали в полусне, но если бы не тоньше была граница между снами. А как же мы? А что же дальше с нами?
Ужасная настала простота, не то, чтоб просто та, а просто и не эта. Пустота - великое наследие поэтов…. Рождающая хаос или боль.
А там внизу рассыпал мелко соль все тот же холод….
И ты не стар, такой, что и не очень молод стал… душой. И жизнь уже не то, что бы и хмель, а даже и не очень-то и солод. Теперью придорожная трава, усталый клен, не то, чтобы забытый, а открытый всем ветрам, склоняющий себя на плаху палачу, руби, а не хочу, чтобы когда-нибудь ты превратился в творог, добытый самоопытным путем, и съеденный когда-то за обедом или завтраком дитем, что думает пока – он совершенен?
В молчанье пролетаю перешеек. Казалось, что звезда, та самая, что светит днем и ночью, все так же провожает поезда, что и до нас, и так же разрывает в клочья. Газ. Недвижимы просторные невзгоды. Ты где-то там, а с чувством непогоды борюсь я сам.
И ничего не думается вне…. А в небе неспокойно стонут звезды, и самое, что больно и непросто досталось мне. А что же будет после? Когда в огне сгорят все слезы?
Я не знаю…. Летаю, и летая умирают последние мгновения мотора….
Уйти безмолвно, вне понятий и позора, вне всеобъемлющего слога прокурора. Оставить мир, где все несовершенно, несовершенны….
На высоте на энной….
Сближаюсь….