/H. C./

Пепел ли для посыпания глав,
книжные черви, рыбак или рыбка
снятся тебе, моя девочка-скрипка,
сквозь эту немузыкальную явь?

Солнечный ветер твоих перемен
сушит пустыни. И ночи пустые
падают звездами на мостовые,
сквозь фонари вестовые. Взамен
ты покупаешь украдку - тетрадку
в клетку, в полоску, в купе и в палатку.
Блажь записную, бумажную клятву,
белый платочек Кармэн.

Танец испанский под музыку станций,
смесь вавилонского протуберанца,
с водкой тверской не дает разобраться
с образом грёз. А затем,
ветер стирает твои телефоны,
рвет провода, и эфир заоконный
кажется строго молчащей иконой,
каменным веком аптек.

Где предлагают ручную работу:
капли истории от Геродота,
антибиотики эры полетов,
пластырь, а позже - Псалтырь.
Сколько бы не отражали друг друга
белые ночи в воде Петербурга,
жидкость времён, холодна и упруга,
просто разводит мосты.