Был тихий день. Апрель спешил домой.
Мой друг и я играли в апельсины.
Один упал с моста, за ним - другой.
Мой друг сказал без видимой причины:

"Я этот мост зову мостом Дульфан,
В честь одного из здешних постояльцев,
Ревнителя культур всегда далёких стран
И вышивателя стихов на пяльцах.

Тотчас был сложен полустих задорный,
Где шёл Дульфан навстречу несудьбе
В весёлом облаке штанов просторных,
С концептуальным ветром в голове.

Исписанный листок я спрятал рядом с сердцем,
Отдав взамен последний апельсин
И, доверяя след случайным рельсам,
Отправился бродить, как пьяный моэдзин.

Мой дом, любитель сумеречных пряток...
Искать его опять или упасть в кусты?
Я видел, что луне не жаль своих перчаток.
Хватать их на лету - достало б простоты...

Шпионы-фонари, эрзац-мосты,
Глухие амбразуры ресторанов...
Оставив за собой кривые три версты,
В тени канатной встретил я Дульфана.

Я просто так придумал, чтобы не ища,
Как на ловца, пускай им будет этот мальчик,
Наверно прячущий под крыльями плаща
Билет счастливый в Машенькин трамвайчик.

Он всё признал и принял мои знаки
За произвол планет, которым не до сна
И, застрелившись венчиком из белых маков,
Исчез в свои пространства-времена.

И хорошо, пусть насовсем исчезнет,
Огарки - в занавес, поставлено - и прочь!
Мне этой только не хватало песни,
Чтобы послать на смерть и эту ночь.