Выбыло, пробыло, и заросло не по детскости,
сорным дурманом,
хватая за голые пяточки
тех привидений, что выросли в собственной мерзости,
типа как пугало
на позаброшенной грядочке.

Словно колосья шуршат все мыслишки и строчечки,
что недосказаны,
что недовырваны искренне,
из самого, из души,
что так сильно упрочена, в мире
где дело десятое - поиски истины.

Выжило, выбыло, и ни осталось ни сколечко,
слов равнодушных с избытком,
других - не находится,
и не уйти от себя ни с битьем, ни тихонечко,
впрочем спасает,
(к чертям!) как ни странно,
бессонница.

Именно ночью, во тьме, оклеветанной многими,
что-то рождается,
что-то прекрасное, нужное,
может слова стали слишком тупыми,
уБОГими,
это теперь словно рез по живому,
не кружево.

Кружево кончилось
в ритмах мелькающей пошлости,
вера - не церковь,
а счастье - не брюхо по талии,
все понимаешь - убейся от злой безысходности,
или неси,
хоть кому-нибудь,
все это знание.