Одинокий крик журавля

Посвящается капелькам дождя

«Если ты не нашел себя здесь, где ты находишься сейчас, попробуй поискать в другом месте. Твое место свободно, Бог ждет тебя именно там…»
Суфийские притчи

\t***
\tДавно собирался я отправиться в Путь, но все как-то не получалось, неожиданно наваливались дела, и только смутное ощущение, что жизнь проходит мимо, не покидало меня. И вот сегодня, ложась спать, я снова вспомнил о намеченном путешествии, мысленно преодолел все тяготы и трудности, отвлекавшие меня от Пути, и с легким сердцем уснул.
\tМне приснился Басе. В темной накидке и дорожной шляпе он мерно шагал, постепенно скрываясь среди высоких трав, и только шляпа его еще некоторое время покачивалась среди мисканта.
«Странник –
Отныне зовите меня.
Первый осенний дождь…»
Гимном прозвучали во мне слова Басе, и я (тут я увидел себя со стороны) бросился следом. Но, увы, Басе куда-то исчез, а я остался один в неведомом мире. У меня невольно дрогнуло сердце, но Дорога уже позвала меня, и вот я вступил на нее.
\tМетелки мисканта легко шуршали под нежным ветерком, солнце тихо клонилось к закату, и слабый стрекот кузнечиков проникал в мое сердце.
Я жив!
Я – плечико кузнечика!
Я рад тому, что происходит!
записал я и сделал первый шаг.


***
Чем дальше я уходил, тем больше меня охватывал восторг. «Изначальный образ» Догэна сиял передо мной, и сердце мое переполняла неудержимая радость:
«Цветы – весной.
Кукушка – летом.
И осенью – луна.
Холодный чистый снег –
Зимой».


\t***
\t«Месяцы и дни – путники вечности». И тени дрожащих листьев, и белые облака, летящие над бренной землей, и сверкающие крылья ласточек, - все они говорят скорее о неотвратимости смерти, чем о летней жаре…»
Так думал я, пробираясь среди высоких трав. Впереди виднелась гора, но спросить ее название мне было не у кого, да и все равно японского языка я не знал.
«Тихо, тихо
ползи улитка. Вверх,
до самой вершины…»
вспомнились мне слова Исса, и я грустно улыбнулся. Вот и я, словно эта улитка…
\tКапли лунного света
\tЛовлю одну за другой.
\tПолные горсти…


***
На легком ветру шелестели метелки мисканта, и мне снова невольно вспомнился Догэн:
«Разве не в шуме бамбука
Путь к просветлению?
Не в цветении сакуры
Озарение души?».
И, хотя сакура давно уже отцвела,
Летние сумерки.
Тихо трещат сверчки,
Солнце садится…
записал я, устраиваясь на ночлег под старым каштаном.


\t***
\tЖизнь – великое Единство. Что бы мы знали о ветре, если бы не было облаков, что бы мы знали об облаках, если бы не было ветра. Все в мире тесно взаимосвязано, взаимозависимо. И потому, чтобы узнать о свойствах ветра, лучше всего спросить облака, спросить деревья…
Клены дрожат,
Перекошены ветром, -
Плачут березы…

О, ветер!
Неведомый Путь облаков!
Вечное Возвращение…


\t***
\tНа маленьком рисовом поле у подножия горы я встретил девушку. Какой она была? Не знаю, не могу описать. Казалось, ее лицо, губы, глаза, волосы, руки – все было самым обыкновенным. Но было в ней что-то особенное, неуловимое в сети слов и понятий, что-то прекрасное и удивительное, что очаровало мое сердце и заставило меня остановиться.
\tЗачарованный, я смотрел на девушку и грустил, что ничего не могу ей сказать, ибо не знаю японского. «Эх, если бы я только мог», - все повторял себе я, любуясь прекрасной незнакомкой. И вот, когда я решил просто подойти к ней и представиться, вдруг из-за кустов акации вышла пожилая японка и о чем-то заговорила с девушкой, а еще через минуту они ушли. Я постоял еще немного, печально глядя им вслед, и отправился дальше.
\tЧудесная встреча!
\tОбраз Небесной феи
\tВ девушке простой…


\t***
Прозрачный летний вечер. Полевые цветы прикрыли зелеными рукавами свои нежные лица, ночная прохлада начала медленно окутывать мир, крупные звезды заблестели над головой, ветер дохнул по-осеннему, и я записал:
Фиалки цветок.
Прекрасные сны о любви.
Близкая осень…
\t
\tКрупные звезды
\tСбивает одну за другой
\tПервый осенний ветер…


***
\tТравинка у дороги, горы на горизонте, воспоминание о красивой девушке… – сердце не знает между ними различий. Они одинаково прекрасны.
Новая встреча,
Пусть только во сне –
И все же…


\t***
\tВот и снова тропинки сна привели меня к неведомому. «Ворон на голой ветке», «лягушка в пруду», «бамбук, склонившийся под снегом», «осьминог в ловушке» всю ночь бередили мое сердце и не давали покоя. Кто знает, может, об этом говорил поэт Соги в древней рэнга:
«Туда,
Откуда пришел,
Во сне возвращаюсь…»
Вот и я. Всю ночь блуждал в неведомых краях, но настало утро, и мне пора снова в дорогу.
Лети, улетай,
Ночной мотылек. –
Горы не шелохнутся…


***
Древние говорили: «Северный ветер создал викингов». Вот и я все иду под этим холодным ветром, и Путь мой не знает конца. Валгалла викингов, меч разбойника, тихая беседа с Басе или Великая Пустота, – что ждет меня дальше, не знает никто…
Разбойника меч –
Еще один шаг на Пути.
Неведомая Пустота…


***
В полдень остановился передохнуть под старой сосной. Горы, молчаливо глядящие на меня, напомнили мне о Ли Бо:
«…Гляжу я на горы,
И горы глядят на меня,
И долго глядим мы,
Друг другу не надоедая»
облака, неспешно уплывающие в неведомые дали, пробудили воспоминание о Ван Вэе:
\t«…В безлюдном лесу
\tСо мною – одни облака»
сосна, тихо шумящая надо мной, навевала мысль о Цзяо-жане:
\t«Потому что я шепот сосны полюбил,
\tЯ наслушаться им не могу.
\tЯ всегда, как увижу сосну на пути,
\tЗабываю вернуться домой.
\tС этой радостью легкой от шума сосны
\tЧто на свете сравнится еще?
\tЯ смеюсь, к вольным тучам лицо обратив,
\tБеззаботным и вольным, как я»

\tГоры и облака.
\tИ легкий ветерок
\tВ ветвях сосны…
\t
\tШепот сосны.
\tБелые облака.
\tВеликая Пустота…

\tКак чудесно!
\tЛасточки небо пронзают.
\tПлывут облака…
записал я и отправился дальше.


***
И вот я вышел к развалинам древнего храма. Старые стены, казалось, хранили следы вечности, деревянная статуя Будды покосилась, словно прислушиваясь к чему-то в земле. «Где-то здесь, должно быть, проповедовал Бэнкэй», - подумалось мне, и я записал:
Навеки повисла
Проповедь в воздухе.
Будда молчит…


***
Быстрая горная речка пересекла мой путь, и я остановился полюбоваться ее течением. Где-то тут, должно быть, росла раздвоенная сосна Такуэма, некогда срубленная одним поколением и вновь посаженная другим. Но время прошло, и новой сосны тоже уже не видать. Вот и мы на этой земле живем, словно бабочки-однодневки, не зная ни своего начала, ни конца. И вслед за Чжуан-цзы я подумал, что чаще всего нам даже не с кем поговорить про зиму…
Присел у реки.
Тихое созерцанье.
Холодные струи воды…

Опавший листок
Теченьем уносит.
Горы не шелохнутся…


***
Продолжая свой путь по берегу реки, вышел к горному водопаду. Шум падающей воды заглушал все вокруг, и только где-то далеко лениво и словно нехотя лаяла собака. Я остановился перевести дух, и мне подумалось, что собака, может быть, единственный признак человека в этой горной глуши.
Водопад низвергался, казалось, от самой Небесной Реки, и вслед за Ли Бо я долго смотрел на величие падающей воды.
Переполнили небо
Струи Небесной Реки,
Льются на землю…


***
На краю маленькой деревеньки я увидел иву на берегу реки, быть может, такую же, как «ива у чистой воды», воспетая древними. Невольно мне вспомнился Ван Вэй:
«…В ивах и тополях
люди и перевоз».
Где-то вдали нежно ворковала горлинка, крики ласточек бились над рисовыми полями. Я тихо любовался ивой, когда откуда-то вдруг прилетел и шлепнулся наземь, едва не задев меня, большой бумажный змей с порванной нитью.
Вскоре боязливо показались три мальчугана лет шести. Они опасливо приблизились ко мне, ухватили змея и тут же бросились наутек. С печальной улыбкой я посмотрел им вслед: вот и я когда-то бегал так…
«Все волнения, всю печаль
Твоего смятенного сердца
Гибкой иве отдай»
посоветовал когда-то Басе, но я все никак не мог отрешиться от дум:
\tГрущу о былом.
\tЖизнь моя промелькнула,
\tСловно единый миг…

\tПрощальные
\tКрики ласточек. Одни
\tВ целом мире…


\t***
\tСмеркалось, облака в небе вели бесконечный разговор, мягко бежали вечерние тени, луна медленно поднималась над миром…
\tБлики на листьях.
\tВечернее солнце.
\tВетреный ветер…

Дрожат на ветру
Вечерние тени.
Бегут облака…

\tИ вдруг я снова увидел ее, мою прекрасную незнакомку. Словно волшебное видение, она вышла из маленького домика на берегу реки и быстро прошла к паланкину. Лишь на мгновение показалось ее нежное лицо, маленькие стройные ножки на высоких гэта, но вот занавески задернулись, и носильщики бегом понесли девушку в неизвестном направлении. Душа моя пришла в смятение, мне захотелось броситься вслед за ней, но незнание японского языка, да и некоторая нереальность происходящего все никак не давали мне подняться и сделать первый шаг. Вскоре паланкин с девушкой скрылись в вечерней мгле. И уже только мысленно я поклонился ей и поцеловал ее легкие ножки…
\tЛегкая печаль пронизывала мое сердце, и мне невольно вспомнились слова Ван Вэя:
\t«…И Конфуций, и Хуанди –
\tГде искать их, в какой стране?
\tЭти древние, может быть,
\tНам привиделись лишь во сне».
Кто знает, может, и мне моя девушка только приснилась?..
\tВся наша жизнь –
\tЧудесные сны о любви.
\tПесни, цветы и девушки…
записал я и отправился вслед за девушкой.


\t***
\tТам, где река круто забирала влево, мне встретился идущий в деревню чиновник. Он важно прошел мимо меня, глядя прямо перед собой. А я, словно Ли Бо:
\t«Не желая служить,
\tЗаблудился в цветах».
Мне также невольно вспомнился Басе:
\t«Луна или утренний снег…
\tЛюбуясь прекрасным, я жил, как хотел.
\tТак и кончаю год».
Вот и я, словно древние:
\tБрожу без конца,
\tЗаблудившись в цветах.
\tЧитаю стихи…


***
Где-то вдалеке запела кукушка, и мне на память пришли слова Басе:
«Слабый померанца аромат.
Где?.. Когда?.. В каких краях, кукушка,
Слышал я твой крик?»

«Далекий зов кукушки
Напрасно прозвучал. Ведь в наши дни
Перевелись поэты».
Вспомнилась мне также прощальная хайку неизвестного автора:
\t«В царстве мертвых
\tДослушаю песню твою до конца.
\tО, кукушка!»
Но «песня цикады не скажет, сколько ей жить осталось». Вот и я:
\tТихо бреду.
\tУже не считаю шагов,
\tНе отмечаю вех…\t

\tЛетние сумерки.
\tТихо, так тихо звучит
\tПесня кукушки…


\t***
\tПрилег отдохнуть. И мне, словно бабочке Чжуан-цзы, приснился сон про меня. Словно я, заблудившись в цветах, одиноко бреду по осенней дороге:
\tЛетаю во сне.
\tБрожу бесконечным путем.
\tКружу, как осенний лист…
записал я, проснувшись, и на ум мне пришли слова Басе:
\t«Бабочки полет.
\tБудит тихую поляну
\tВ солнечном свету…»


***
…Сначала шум. Долгий неясный гул где-то у края земли. Он появился во сне, и я, было, подумал, не снится ли мне все это, но и после пробуждения шум продолжался по-прежнему. Словно близкая смерть, он шаг за шагом неотступно приближался ко мне, пока я вдруг не понял, что это грохочет океан. «Лягушка, живущая на дне колодца, не знает о Великом Океане». Увы, и я, словно эта лягушка…
Чудесное чувство охватило меня, все мои помыслы устремились к океану, и я отправился вслед за ними. Казалось, горы, и сосны, и облака, и даже цветы полевой сурепки разделяют мои чувства и тоже стремятся к океану.
Шум океана.
Далекий, как сон. Вечный,
Как возвращение…
записал я и отправился дальше.


\t***
\tСтарый тополь привлек мой взор, и я присел отдохнуть в его тени. Поникшие ветви, начинающая облетать листва, грустное пение сверчков – все навевало мысли о близкой осени. Тополь был такой одинокий, что мне невольно вспомнился «Дарума» Сики:
\t«Проданы куклы.
\tОдиноко и грустно стоит
\tДарума у дороги»
и я записал:
\tТополь осенний.
\tПечально трещат сверчки,
\tКружатся листья…\t\t


\t***
\tКак раз сегодня выпал день полнолуния, и я хотел полюбоваться луной. Но облака шли плотной чередой, и даже в редкие просветы меж облаков ни луны, ни звезд не было видно. Мне с грустью вспомнились строки «печальника луны» о полнолунии:
\t«Новолуние…
\tС той поры я ждал,
\tИ вот сегодня…»
Что ж, видно, и мне придется ждать…
\tСнова темная ночь.
\tДалекий грохот воды,
\tТихая песня сверчка…


\t***
\t…Не знаю, как долго я шел, но вот в просвете меж гор мелькнул темно-синий цвет, горы вдруг расступились, и я увидел беспрерывное движение далеких волн. «Тысяча», - сказал я самому себе, и эта «тысяча» означала для меня все, весь мир: и далекие темно-синие волны, и молчаливые горы, внезапно открывшие чудо океана, и тихие шепоты сосен под северным ветром, и слабые былинки пастушьей сумки, подрагивающие на ветру, и предстоящую дорогу к океану, и Дорогу вообще, и многое, многое другое. Тысяча. Тысяча тысяч.
\t«У красот природы
\tСобственников нет,
\tГоры принадлежат тому,
\tКто любит горы»
пришли мне на ум слова Бо Цзюй-И. «А океан принадлежит тому, кто любит океан», - мысленно продолжил я и записал:
\tСеверный ветер.
\tГрохочут далекие волны,
\tЗовут меня, ждут…


\t***
\tОблака, толпившиеся с самого утра, к полудню затянули все небо, и – сначала слабый, потом все сильней и сильней – начал накрапывать дождь, вскоре превратившийся в грозу с громом и молнией. Продолжать идти не было смысла, и я спрятался под старую вишню. И вот, поскольку все вокруг стало мокрым, а дождь никак не прекращался, я решил устроиться на ночлег. Нахлобучив покрепче шляпу и закутавшись в плащ, я закрыл глаза и отдал свое сознание тихому шелесту капель…
\tЛивень вечерний
\tСмывает тени с ветвей.
\tТравы трепещут…

\tНочь напролет
\tБуду слушать грозу –
\tДаже во сне…


\t***
\tК утру дождь перестал. Ветер, бушевавший всю ночь, тоже затих, и осенняя тишина окутала мир:
\tОсенняя тишь.
\tЛистья уже не дрожат,
\tПоникли травы…

\tДрогнул цветок.
\tХолодная капля росы
\tКатится вниз…

\tПрозрачный туман
\tНеслышно плывет над травой –
\tТысячи рос…


\t***
\tЧем ближе я подходил к океану, чем громче грохотали о берег волны, тем чаще мне вспоминались слова Рекана:
\t«Что останется
\tПосле меня?
\tЦветы весной,
\tКукушка в горах,
\tОсенние листья клена».
Вот и после меня:
\tПридорожная пыль,
\tЗеленые травы,
\tБездонные облака…


\t***
\t…И вот Путь привел меня к океану. Дух Хуанхэ, вероятно, не испытывал такого восторга, какой испытал я при виде Великого Океана.
\tДревние говорили: «Когда туфли не жмут, о ногах забывают. Когда дичь настигнута, лук больше не нужен. На берегу Великого Океана не говорят о Пути». Я присел на уступ скалы и долго смотрел, как в наступающем сумраке разбиваются волны, и слушал немолчный грохот океана, и вдыхал его крепкий соленый запах.
\tСлушаю волны,
\tКачусь вместе с ними на берег,
\tСеверный ветер пью…


\t***
\tЛегкие облака, вечно бегущие в неведомые дали, брызги от волн, летящие до самого неба, клочья пены, тающие на волнах, невольно напомнили мне слова древнего поэта:
\t«Я из той же породы
\tВишневых цветов.
\tВсе на ветру облетают.
\tСкрыться.… Бежать.… Но куда?»
и я записал:
\tНичего не меняется в мире –
\tОблетаем один за другим,
\tПадаем капля за каплей…


\t***
\tПо узкой горной тропинке я спустился к Великому Океану и с наслаждением окунул свои руки в прохладные волны. И снова мне невольно вспомнился Басе:
\t«Бушует морской простор!
\tДалеко, до острова Садо,
\tСтелется Млечный Путь»
и я записал:
\tВеликий Океан…
\tИ все же капля росы
\tЧем-то меня привлекла.
\t

\t***
\tВот и окончился мой путь к океану. Куда теперь? – не знаю. Пойду, куда глаза глядят.
\t«Ухожу.
\tНе спрашивай больше, куда…
\tБелые облака…
\tБездонная пропасть времен»
вспомнились мне слова Ван Вэя, и я печально вздохнул. Всем это предстоит, каждому по-своему. Я постоял еще немного у океана и снова отправился в Путь.
\t«О, этот долгий путь!
\tНа дороге уже нет никого,
\tТолько сумерки…»
прощальным напутствием зазвенели во мне слова Басе, и только первые редкие звезды видели мои счастливые слезы. Вот и мне довелось стать странником…
\tПлывут, плывут облака…
\tЗапад или восток –
\tЗнает о том лишь ветер.


  • нет
  • avatar philmore
  • 0
  • 406

0 комментариев

Оставить комментарий